Книга Нам можно, страница 5 – Татьяна Чащина-Анина

— Нет! — вдруг выкрикнула мама. — Горик, это немного другое.

— Хорошо, — после некоторого молчания согласился Игорь. — Это мошенничество.

— Это не мошенничество! Мы помогали! И вы видели, — Макс расстроенно посмотрел на мать. — Вы же видели, в суд приходили люди, которые говорили, что я помог им!

— Именно поэтому тебя и не посадили, — вздохнула мама.

— Потому что я помогал им и налоги оплатил. Я могу пойти гулять? — Макс откинул столовые приборы.

У него в куртке валялась наличка. Банковские счета все закрыли и арестовали. Он по суду предпринимательской деятельностью не занимался и не мог иметь счета до совершеннолетия.

Ну, и пошли в пень! Все дружно, и мама беременная со своим Игорем! У него наличные ещё имелись.

Есть только он один и больше никого в этом мире. Полностью одинок. Как говорил его старый знакомый сосед по квартире, мужик-инвалид: ' в жизни тебя поддерживает только позвоночник, его береги'. Ничего нет в этом мире, никакой опоры и никакой надёжной поддержки.

Он один.

Родаки смотрели друг другу в глаза.

Мама Дарья Григорьевна Самоделова в девичестве, теперь Хренсгорова. Игорь Владимирович Хренсгоров, муж её.

Мама счастлива, это заметно, и видно они любили друг друга.

Он лишний, он во всех семьях лишний! И никому не нужен.

Игорь пожал плечами, развел руками.

— Максим, только ненадолго. Куда ты хочешь погулять, и когда ты вернёшься?

— В час ночи, я просто побегаю.

— Это поздно и опасно, — обеспокоилась Дарья Григорьевна.

— Нет, это не опасно, мам.

— Тебе придётся дать ключ от квартиры.

— Хорошо. Я просто погуляю.

— Пусть идёт. Он взрослый. Деньги нужны?

Макс хмыкнул, а щедрый Игорь дал немного денег и ключ от квартиры.

— Приятного аппетита, — сказал Максим и встал из-за стола.

Он медленно вышел с кухни, а потом рванул в прихожую, боялся, что передумают. Быстро накинул пуховик, торопливо вступил в свои кроссы. И стремительно выбежал из квартиры.

Свобода…

В тихой, казалось мёртвой, парадной звучал тонкий девичий голосок.

Она хихикала и что-то тихо говорила.

И Макс замер, с улыбкой на губах, внимательно высматривая обладательницу этого чудесного голоса.

Парадные Санкт-Петербурга обладают особым очарованием и магией прошедших веков. Нечто большое, монументальное, настоящее произведение искусства. Высокие потолки, широкие лестницы с коваными перилами, витражные окна и мозаичные полы. Лепнина, резьба по дереву и росписи на стенах. Каждая парадная имеет свою уникальную историю. И это чувствовалось.

Жители этого подъезда бережно сохраняли исторические интерьеры, добавили новые элементы: современные светильники и подставки для цветочных горшков.

Это Невский проспект, здесь такие дома, которые Максу нравились. Он будет скучать.

Под большие своды глобального потолка улетал девичий голосок.

Парень медленно стал выходить вперёд к мраморной лестнице, а потом спустился ниже на площадку с большим арочным окном. Присев на подоконник, разговаривала юная девушка.

От одного взгляда на неё у Макса что-то умерло, и мгновенно возродилась внутри.

Он, закинув голову, смотрел на неё свысока потемневшими глазами, с расширенным зрачком, потому что столько удовольствия он уже давно не получал, так его вштырило от одного взгляда на неё…

Она была его возраста. И у неё действительно голубые глаза, это было видно даже в неярком свете парадной.