Книга Нам можно, страница 4 – Татьяна Чащина-Анина

— У Евы есть бусики, — по секрету сказала Милена.

— Какие? — без особого интереса спросил он у девочки.

— Голубые, у неё голубые глаза и голубые бусики.

У Евы голубые глаза, она носит бусы. Он видел перед собой образ, смахивающий на какую-то фарфоровую скульптурку девятнадцатого века.

Посмотрел на отчима Игоря, тот смуглый и кареглазый. Странно, что сестра у него голубоглазая.

Что-то он волноваться начал, как-то даже неприятно… Не хотел ни с кем знакомиться. У него интереса к девушкам особого не было. К деньгам был. Нет он врал сам себе — ему нравились девчонки, выставляющие свои сладкие, сочные фотки, аппетитные бэлфи. Но настолько поселился в виртуальном мире, что представление не имел, как общаться с девушкой в реале.

А мог ведь! Он когда-то не был таким. Но Макс ещё год назад был ребёнком, а сейчас всё другое, и мир другой…

— Не ешь? — сбила его с мыслей мама.

А мыслей было достаточно много, он и о Еве думал, о марафоне, не выходил из головы и тот кошмар, который он пережил во время ареста. Друзья, кричащие ему в лицо, что он предатель…

И сумка.

За сумку волновался очень сильно. И в первую очередь по поводу сумки наверное, хотя Ева была мыслью приятной.

Пытался остановить бурный мыслительный процесс и вернуться в реальность за этот стол, к этой семье.

— Не переживай.

Голос скуфа Игоря достаточно глубокий и со строгими нотками. Мама сказала, что он теперь директор в её фирме. А до этого владел большой логистической компанией. Куда делась большая логистическая компания, Макс не знал, но теперь, после того, как его марафоны закрыли, он понимал что никакой бизнес не вечен, никакой успех не может длиться долго. Если ты конечно не умер. Макс опять поднял глаза к потолку.

Вот умирает человек, становится знаменитым, и тогда это слава вечная.

— Максим, ешь, пожалуйста, — требовательно попросила мама.

Он вернулся к еде, к которой в принципе привык, не домашняя.

— Я могу погулять? — поинтересовался он у родителей.

— Мы собирались вместе фильм посмотреть, — недовольно прошептал Игорь, с которым парень разговаривать точно не хотел.

Макс что-то не понял, когда это его чужой мужик успел усыновить, чтобы вот так давить. Да он бы согласие не дал на усыновление.

Осталось немного совсем, Макс станет совершеннолетним. Это какой-то барьер, особенно в современном мире, когда ты способен крутиться круче своих родителей, когда ты уже состоявшийся и у тебя перспективы, но тебя сковывают со всех сторон законодательством.

— Теперь нужно быть осторожным, у тебя условная статья, — вздохнула мама.

— У меня брат в тюрьме умер, — неожиданно высказалась мелкая Милена.

Макс округлил глаза, посмотрел на свою нынешнюю сестрёнку.

— А за что сел? — не дав родителям остановить разговор, спросил парень.

— Это плохая тема, — перебила мама.

— Он был вором, — тут же ответила Милена.

— Почти как ты, — усмехнулся скуф Игорь, и Макс сжал кулаки, под скулами заиграли мышцы.

Блеснули его выцветшие глаза, он ровно, прямо уставился на отчима.

— Ух, где-то я такой взгляд уже видел, — усмехнулся старик. — У твоего дядьки, Сашки Самоделова.

— Я не воровал, — сквозь зубы хрипло процедил парень.

Он сам озвучивал свои марафоны. У него голос давно сломался, не детский. Ещё повезло, что мягкий, завораживающий и хрип достаточно приятный к восприятию.