Книга Крепкое плечо, страница 87 – Татьяна Чащина-Анина

Он понял.

Обещать, что мы ещё пообщаемся, я не могла.

Уставшая и вымотанная окончила сеанс и потёрла глаза.

Работа меня успокаивала.

Дал о себе знать остеохондроз, я чувствовала свой возраст. И грудь налилась. Сбитый цикл решил напомнить о себе. Поэтому меня из жара в холод кидало.

Тяжело поднялась на ноги и пошла на выход.

Дверь открыла, а на пороге квартиры стоит Владимир в белой рубашке.

Я заплакала, прикусывая губы.

Всё же хорошо, что он пацан, способный бегать за мной. Я так ослабла, так расстроилась, что слова сказать не могла. И это навсегда со мной. Чужого Серёжу укатывала столько времени, а родному и близкому даже “извини” не подарила.

Взгляд его горячий из-под хмурых бровей. Губы приятные. Стриженная бородка почти полностью покрылась серебристой сединой.

Изнеможённо кинулась ему на шею и прижалась всем телом. Он выронил из рук спортивную сумку и прижал меня к себе ещё сильнее.

Его жар меня всполошил. Я почти сразу возбудилась. Но не со страстью, а как-то мучительно и томительно.

Вырвалась из объятий и, встав на носочки, начала неистово целовала его лицо.

Володя поймал мои губы и подарил долгий сладкий поцелуй.

Он подхватил меня на руки и вошёл в квартирку. Недолго мучаясь, сделал шаг на кухоньку, где усадил на стол.

Ни слова.

Страсть!

Поцелуи градом, палящие, обжигающие и влажные.

Трусики в сторону, звук раскрывающейся ширинки. Толчок, и обоюдный стон. Слёзы из глаз. Руки, как змеи, по телам. Движения резкие, ненасытные.

Член внутри наполняет, насыщает и успокаивает.

Это мой мужчина!

Он во мне!

Всё кончилось: эта грубая ошибка при скандале, этот побег и разлука. Всего на двенадцать часов, но словно жизнь закончилась после этого.

Секс грубый, с напором, но так необходимый нам обоим. Мы не можем утолить голод единства.

Любовь!

Настоящая, долгожданная.

Володя подхватывает меня под бёдра.

Секс не навесу, он припирает меня к стене и продолжает входить. Я обвиваю его ногами. Голову не закинуть.

Любовник не кусает мою шею, целует, чуть засасывает кожу, но следы тоже останутся. Рычит, как зверь. Я чувствую, как трясётся его тело, как его всего мучает наше огненное вожделение.

Прижимаю его к себе. Своего долгожданного, родного и любимого.

Он выходит, делает резкий толчок. Ещё раз медленно выходит и опять вбивается вглубь. До боли, до сладостных судорог.

Я начинаю выть и забываюсь в оргазме. А внутри меня взрывается вулкан, жгучее извержение в пульсирующее лоно.

Пылкие поцелуи на моих плечах желанного раскалённого пылающего рта.

Темпераментный мужчина, порабощённый влечением, пунцовый от запала. Это он, ярый, одержимый в этот момент, немного ослабленный исступлением, но напора не лишён.

Я слышу стук его сердца. Оно может не выдержать таких молодецких выкрутасов.

Поэтому отталкиваю от себя Володю и со стоном соскакиваю с его члена.

Мы смотрели в глаза друг другу, пытаясь отдышаться. Он склонил голову, уронив её мне на плечо, оголённое плечо, платье в порыве страсти пострадало.

— Радость мой, нам нельзя так бешено, — я приласкала его, поцеловала влажные от пота волосы. — Надо переходить к более спокойному образу жизни.

— Себе скажи, радость моя, — тяжело дышал Володя. — Я ведь всё-таки пацан. Бегаю за тобой.

— Я благодарна, — горько усмехнулась я, с силой прижимая его к себе. — Я так сильно тебя люблю. Пойдём… Пойдём в душ, любимый.