Книга Крепкое плечо, страница 81 – Татьяна Чащина-Анина

— Ты назвала меня сукой? — строго спросила я.

— Ты такая и есть! Это ты попросила своего громилу моего папу искалечить?

— Нет, — я отключила звонок.

Сердце бешено билось в груди. Я почти не ощущала ног, они словно подламывались, когда я вставала с места. Чтобы не упасть, прислонилась к косяку плечом и смотрела, как Володя крепит к стене в маленькой комнате железные направляющие.

— Надя звонила, — сказал я. На лице Владимира появилась кривая ухмылка. Но он промолчал. — Она видела, как ты избил Камышева.

— Сожалею, не для её глаз.

Ледяной арктический ветер… Бездушная холодная пустыня с жаркими южными глазами. Эта часть человека, которую я не увидела, а может, не хотела видеть.

Я подозревала, что Володя такой.

Меня предупреждали, что этот человек опасный. Даже родные его сторонятся. Если он свой бизнес начал с бандитизма, то какой бы правильной он не делал свою совесть, она очень многое может ему позволить.

Ему не стоило оправдываться, хотя именно это он и сделал.

Я и так всё поняла, с кем сплю, за кого собралась замуж.

А ещё его страшный голос, волевой, беспринципный, жестокий, пробирал до костей вместе с этим арктическим холодом.

— С какой целью? — прошептала я.

Дочь уже никогда не верну. Надя всегда любила отца больше, чем меня, сейчас просто всё встало на свои места. И я осталась одна.

Володя отложил шуруповёрт и поднялся на ноги. Долго я любовалась его мягким и влюблённым взглядом, теперь видела то, что скорей всего наблюдали его конкуренты в бизнесе.

Не хотела я слышать… Но Гриша ведь опять появлялся в нашей семье, опять ляпнул одну всего фразу: «Вован не терпит конкурентов».

— У меня не было причины? — угрожающе спросил Володя.

Чужой человек стоял напротив. Опасный, жестокий. Мне даже показалось, что он может ударить. Только показалось, но хрен его знает.

— Так вопросы не решаются, — я сникла, плечи печально упали, и я не смогла больше смотреть в его ожесточённое лицо. — Владимир, ты всё же тренер в школе.

— А причём тут моя работа? То есть всякая падла смеет насиловать мою женщину, угрожать моему сыну, а я в сторонке постою?!

Камышев, придурок!!! Нарвался… Сам нарвался.

— Ты бы не пошла в полицию писать на него заявление. Но я не осуждаю, потому что бесполезно. Твоего бывшего очень задел удар в нос, его задело, что ему не дали изнасиловать бывшую жену, мою будущую! Я неделю смотрел на укусы! Мне каково было?! Видеть, как ходит моя покалеченная женщина? Он считает, что может делать с тобой всё, что захочет! Он, вообще, чувствует себя безнаказанным! Так я, б**ь, ему устрою наказание. Он что думает, что управы не найдётся?

— То есть это не конец, — я прокашлялась, потому что в горле запершило.

— А что, Ярослава, ты хочешь за своего бывшего у меня попросить? — он грозно навис надо мной. Да. С этим мужчиной шутки плохи. — Что ты хочешь, детка? Чтобы я простил его и отпустил?

— Детка, — закивала я головой, сложив руки на груди. — Дожила. Ты меня с Майей перепутал? Так это ты зря.

Он попытался справиться со злобой. Вовремя. Потому что выходил на сцену, где готов был показать себя всего, без прикрас. Не успел, опомнился, но я уже поняла, что за концерт только что миновал.

— Есть вещи, — он не смотрел на меня, — в которые ты не будешь совать свой нос. Это мужское дело. Я разберусь сам, тебя это не коснётся.