Книга Крепкое плечо, страница 75 – Татьяна Чащина-Анина

Мы почти в одно время родились: есть что вспомнить и послушать музыку нашей молодости. Прожили много времени в совершенно разной обстановке. И Хренсгоров — ещё один шанс узнать что-то новое, далёкое от моей деятельности.

Я не искала мужчину, он меня сам нашёл и сам взял. Для женщины моего возраста это очень приятно, и я умею получать удовольствие, расслабляясь.

Мы умеем стильно выглядеть на свой возраст. Вот я веду машину, на мне красивый брючный костюм, укладка, очки. Володя тоже в очках, на нём брюки, жилет и белая рубашка. Рукава спущены, чтобы не были видны наколки, ведь он едет к папе с мамой. И волнуется, как будто ему двадцать. Даже я так не волнуюсь. Потому что точно знаю: я для родителей Володи в любом случае лучше их сынка-охламона. У Володи борода седая, а не получится перед папой понтануться.

У меня приподнятое настроение. Я еду за рулём, поэтому пить не буду никакие чудодейственные настойки на чистом спирте, что готовит моя будущая свекровь Настасья Николаевна. А Володя мать уважит. Я мысленно потираю ладошки: хочу увидеть поддатого Володьку, тут-то я его и сцапаю! Что ещё не раскрыто, раскроется мгновенно.

— Ох, что-то я волнуюсь, — потирает колени ладонями Владимир, когда я въезжаю на территорию старинного дома в историческом центре города.

Здесь, наверняка, квартиры, какая была у моей бабушки. Там две комнаты почти девяносто квадратных метров, здесь пять комнат! Страшно представить, как народ живёт.

— Я тоже. Поддержи меня, — я потянулась за поцелуем. И Володя от волнения засосал меня, заколов бородищей. Поцелуй был долгим, сладким и томящим. Я с трудом оторвалась. — Мы ведь ненадолго?

В глаза ему заглянула и вздохнула томно.

— Нет, надолго, — состряпал замученную физиономию Володя. — Сейчас зайдём, поймёшь почему.

Мы вышли из машины. Приехали на чаепитие к четырём часам. С собой ничего не взяли, потому что родители запретили. Но я узнала, что Настасья Николаевна любит домашние цветы. Прикупила Суккулент Литопс. Микс, куча молоты в одной коробке. Очень надеялась, что понравится.

Мы позвонили в монументальные двери, и я узнала, почему мы надолго.

Лёгкий шок от того, что кроме папы и мамы в квартире были тёти и дяди с женами и мужьями. Два старших брата Володи с супругами и всего один подросток. Мальчик четырнадцати лет проштрафился, был лишён гаджетов и отправлен на чаепитие к дедушке с бабушкой.

Нас обступила толпа седовласых жизнерадостных стариков, и я сразу не разобралась, кто из них кто.

Амос Евгеньевич — худощавый дедушка с глазами, как у моего Володи, его супруга — зеленоглазая полная старушка. На остальных меня не хватило, потому что шумная толпа всё время шутила. В основном, над Володей.

Его, как ребёнка, обнимали и трепали волосы, скидывали очки и нажимали на нос. Многочисленные родственницы украсили его щёки яркими помадами. Меня же закололи седые бороды, и от разнообразия мужского парфюма повело голову.

Мы с Володей сбились в кучу, переплели наши пальцы и улыбались, толком не понимая, что происходит.

Нас вели к столу. Большому такому, на всю гостиную, где расположилась взрослая часть семейства.

— Свадьба должна быть с размахом, — командовала самая боевая из тёток. — Может, в последний раз так соберёмся!

— Мы скромно, — очень скромно отвечал ухмыляющийся Володя, отодвинул стопку от моей тарелки. — Ярочка не пьёт, она за рулём.