Книга Крепкое плечо, страница 24 – Татьяна Чащина-Анина

— Сколько соток? — была удивлена. Шла следом за хозяином, оглядываясь вокруг.

— Двадцать соток и полная бесхозяйственность.

Он имел в виду, что весь участок зарос деревьями. Выделялся старый яблоневый сад, неухоженный, затянутый кустами и травой. На вишне обедали птицы, которых мы спугнули, и они стаей вспорхнули в небо.

Узкая дорожка, не бетонированная, просто утоптанная. Прямо перед нами проскакала облезлая оранжевая белочка.

— Ой, — умилённо и восторженно выкрикнула я и побежала смотреть, куда зверёк направился.

Белка прыгнула на высокую лиственницу, цепляясь крепкими коготками. Замерла, посмотрела на нас чёрными капельками глаз. Смешно носиком фыркнула.

— Только не говори, что она ручная! — ахнула я.

— Да, но придёт зараза зажравшаяся только на орехи, — усмехнулся Владимир, шагая вперёд, сквозь заросли. — Тут столько работы! Я вот думаю, может, дом построим?

— Володь, ты у меня не спрашивай, мы один день знакомы, — я поспешила за ним.

Справа, прямо в лесочке, стоял сруб бани. Новый. Небольшой домик, над входом так и было написано: «Банька».

А вот от бани уже тянулась широкая дорога, видимо, машины привозили брёвна.

Мы вышли к противоположной части забора. Участок был расположен между двух дорог. И с этой стороны тоже имелись калитка и ворота.

Некошеная трава почти по пояс. Деревья срублены у дома, но не выкорчеваны, стояли и гнили пеньки.

И всё равно дом был в тени, окружённый кустами сирени, рябины и ольхи.

Он покосился и просел. Фундамента не видно. Очень старое строение и для этих мест необычное.

Фасад оштукатурен и покрашен светло-зелёной краской. Дверь новая, из массива. Окна заменены на пластиковые, на этом, весь ремонт закончился.

Ощущение, что я где-то в Украине или в Краснодарском крае, накрыло с головой. Это южный дом. Штукатурка по дранке. И крыша, хоть и с шифером, но вся заросшая травой и мхами. Форма четырёхскатная, в посёлке таких нет. Спутниковая антенна установлена на новой балке. Видимо, тут всё уже готово было рухнуть.

То-то Володька такой чернявый, было в нём что-то жаркое. Кто-то из предков сюда переехал и поставил вот такое строение, отдалённо напоминающее мазанку

Мы вошли в дом, там тоже всё было необычным. Стены — краска по штукатурке. Пол старый, покрыт линолеумом.

Володя открыл дверь в небольшое помещение, включил свет.

— Единственное цивильное место в этом доме, — с гордостью заявил он, показывая мне отличную душевую кабину и унитаз. Там же висел водонагреватель.

Но меня не это интересовало. Сам дом был наполнен какой-то завораживающей стариной. Запахом влаги, немного плесени и дыма.

Я во все глаза рассматривала кухню с печкой. Имелась варочная панель, с другой стороны лежанка. В доме было пять комнат. Ещё одна печь покрашена серебрянкой.

Сохранились старинные кованые кровати и ковры даже не моего детства, а гораздо более старинные. В одной комнате в потёртой рамке на стене висело полотно, вышитое крестиком. Девица у реки с кувшином, с мочки уха то ли кровь капает, то ли серьга так абстрактно вышита.

Детская. Радиола на ножках, на ней — стопкой виниловые пластинки. На светло-сиреневых стенах сохранились рисунки больших ромашек.

В гостиной — компьютер на древнем столе. На полу — панель телевизора, напротив — диван, когда-то бархатный. А на стене — фотографии.