Книга Прежде чем мы разобьёмся, страница 88 – Мила Любимая

— Да, хорошо здесь… знаешь, мне ещё бабушке надо помочь. Пора идти.

Встав на колени, собираюсь убраться как можно дальше от пледа и от Яна, но он хватает меня за талию и тянет на себя.

Прижимает к обнажённой груди, заставляя задрожать всем телом от желанной близости.

— Слабачка! — орёт Светлая сторона.

— Выкини всякий бред из головы и расслабься! — возражает ей Тёмная.

— Тормозни, а то ты какая-то сегодня внезапная. У нас куча времени.

— Отпусти.

— Понятно, — с усмешкой выдохнул он. — Давай я сразу обозначу.

— Что? — я повернулась к нему, стараясь выглядеть максимально спокойно.

Но как, если сердце обливалось кровью, кости гнулись под натиском душевной боли, а внутренности скручивало ментальными спазмами?

Нет-нет-нет!

Только не надо, только не это. Я не могла вновь привязаться к нему. Не так быстро. Не сейчас!

— Успокойся, психованная. Я без тебя никуда не уеду.

И бабочки вновь запорхали, включая внутренние прожектора на полную мощность, и заливая всё мое существо ослепительным солнечным светом.

— В каком смысле?

— Ты едешь вместе со мной. Так понятно, Пожарова?

Дьявол!

Он серьёзно говорит или шутит? Потому что если Ян смеется надо мной, то это совсем не смешной анекдот.

— Понятно…

Ян поцеловал меня в щёку и прижал к себе, так что мы вновь упали на плед, но на этот раз лицами друг к другу. Забрав солнцезащитные очки, он кинул их в корзинку с едой и придвинулся ближе ко мне. Мы практически соприкоснулись кончиками носов.

Как хорошо лежать с ним. Просто лежать, смотреть в его бирюзовые глаза, а весь остальной мир… пусть подождёт.

— Даже странно, что ты не споришь.

Просто и сильная девушка однажды позволяет себе стать слабой, когда оказывается с правильным парнем. С тем, кто пробуждает в ней настоящий огонь. С ним хочется быть нежной, милой, позволить себе быть хрупкой.

Мне страшно это делать. Только лёд начал таять. Я над ним уже не властна.

— Можно я спрошу?

— Давай.

Ян провёл пальцами по моей щеке, исследуя подбородок, спускаясь на шею, вынуждая таять от ласковых и приятных прикосновений. Словно я мороженое, а он — моё солнце.

— Прекрати! — я взяла его руки в свои. — Мне щекотно, и ты меня отвлекаешь.

— Чем же, Булочка? — расплылся гад в самодовольной улыбке.

Как же я ненавижу её… и люблю.

— А то ты не знаешь.

— Хорошо, выкладывай. А потом я тебя съем.

— Почему я?

— Почему ты? — он нахмурился.

— Не притворяйся идиотом. Тебе не идёт. Ты прекрасно понял, что я имею ввиду.

— Да, — он перевернулся на спину, подложив руки под голову. — Пожарова, порой нужно попробовать миллион конфет, чтобы найти самую вкусную.

Дьявол, он неисправим. Только Ян Сотников мог сравнить меня с конфетой.

— Кажется, у моего философа недостаток глюкозы в организме.

— Мне нравится, что ты смирилась с тем, что я твой.

— Думаешь?

— И с тем, что ты моя тоже.

Смирилась…

Тем страшнее продолжать вдыхать его запах, оставаться здесь, когда голос разума вопит «БЕГИ». Но здравый смысл над сердцем не властен. Я доверяю его тьме. Почти готова держать Яна за руку и идти с ним дальше до тех пор, пока мы не разобьёмся.

Но кто сказал, что падение неизбежно? Возможно, там в конце пути нас будет ждать страховочный батут, который подбросит нас ещё выше.

К небу!

Люди так часто сравнивают свою любовь с космосом, звёздами, галактиками и ещё черт знает с чем. Как будто любовь настолько далека и недосягаема, что её не объяснить простыми словами.