Книга Прежде чем мы разобьёмся, страница 81 – Мила Любимая

— В любом случае, проваливай назад.

— Когда выкладываешь фотки со всякими упырями, то убирай геолокацию.

Долбаный сталкер.

Но больше меня беспокоило не то, что он вычислил меня и приехал в деревню к бабушке и дедушке…

Ян всерьёз ревнует к Косте?

Боже, зачем! Не плевать ли?

Да, плевать! Причём с высокой колокольни. Пусть сколько угодно кипятится и плавится в своём яде, а меня оставит в покое. Я даже готова бросить в этот шипящий и скворчащий на углях моей ненависти котёл целую банку лаврового листа.

— Придать тебе ускорения, Сотников?

— Ты не станешь стрелять, — он бросил на меня короткий взгляд, от которого всё внутри моментально вспыхнуло. — Признай, что рада мне.

Может быть и так.

Вот только Ян никогда не узнает об этом.

О том, что где-то очень глубоко внутри моего сознания всё еще сидит маленькая наивная девочка Аврора, мечтающая о красивом жестоком блондине с небесно-голубыми глазами. Я и сама не верю в её существование. Она сдохла вместе с калейдоскопом бабочек, моей фатальной и страшной неразделенной юношеской любви.

И едва Ян дёрнулся в мою сторону, я отпустила тетиву, позволяя самодельной (почти игрушечной!) стреле сорваться с гнезда.

Несмотря на то, что стрела была выстрогана Костей из старых веток рябины, она ничуть не уступала настоящей. По крайней мере, снаряд прилетел точно в бедро Яна, заставив парня сморщиться от боли и накрыть место поражения своей огромной рукой.

Не так и больно, как он прикидывается…

Наконечника как такового нет. Костя только заострил его с помощью ножа. Но страдальческая моська Сотникова зачем-то пробудила спящую долгими годами совесть, и я засомневалась в том, что правильно поступила.

Шучу…

Прихрамывая (уверенно, что специально!), Ян доковылял до садовой скамейки и рухнул на неё.

БОГИ.

— Понял, — усмехнулся он и бросил стрелу на столик. — В нашей паре ты Отелло.

— Я не ревную тебя, — подошла ближе и взяла стрелу в руки. — Просто хочу, чтобы ты унёс свою задницу подальше от меня.

Он обхватил меня прямо за попу, накрыв ладонями ягодицы и притянул к себе. Лицо Яна оказалось на одном уровне с моей грудью.

Слегка влажное после купания тело принялось вырабатывать сверхъестественный жар. Ещё чуть-чуть я стану парогенератором в руках у этого наглого и озабоченного сталкера.

— А я тебя ревную, — ответил он. — Жесть, как сильно, Пожарова.

— Не верю.

Я тебе не верю…

Сотников рванул меня к себе на колени и грубо впечатался в мои губы своими.

Могу сказать с непоколебимой уверенностью, что ненавижу его. Каждой клеточкой своего тела. Но в то же время каждой клеточкой тела я безбожно скучаю по нему…

Так сильно, что сейчас была готова забыть обо всём, что решила для себя всего пять минут назад. Про свою гордость, душу и сердце. Опасно близка к тому, чтобы вручить их ему.

На блюдечке с золотой каёмочкой, чтоб его!

* * *

/Аврора/

Понятия не имею, откуда нашла в себе силы оттолкнуть Яна.

Разорвать этот грешный, тёмный и порочный контакт, ведущий в никуда.

— В чём дело, Пожарова?

— Уезжай, Ян.

Отчасти наслаждалась тем, что Сотников сделал это. Преодолел многокилометровое расстояние, чтобы увидеть меня…

Нет, не увидеть. А добиться своей цели! Согласитесь, это совершенно разные вещи.

Не представляю, какие демоны сейчас подняли бунт в его голове и что заставило его притащить свою задницу именно ко мне, но всё это не может быть той правдой, которая нужна мне. Весь Ян — это одна сплошная ложь. Капслоком — ЛОЖЬ!