Книга Прежде чем мы разобьёмся, страница 30 – Мила Любимая

Иногда я просто не выношу людей.

Гневно подняла глаза и едва сдержалась, чтобы не простонать от разочарования и ярости одновременно.

Почему?! Почему именно он?!

Ян Сотников портит любой, даже самый прекрасный день.

Готова поспорить, что этот мажор пихнул меня специально.

Он стоял, освещая пространство своей невыносимо наглой улыбкой и держал в руках скейтборд.

Какова вероятность выйти из дома и столкнуться с человеком, которого век бы не видела? Могу сказать одно — удача не на моей стороне.

— Ты такая неуклюжая, Пожарова.

— Твоими молитвами.

Он протянул руку, будто бы действительно думал, что я приму его помощь. Особенно после того, как он сам сбил меня с ног. Джентльмен, нечего сказать.

— Пошёл к чёрту.

Я встала, игнорируя то, как саднит ногу и принялась поднимать велосипед. Наверное, так бы и уехала, даже не оглянувшись на Яна. Но парень довольно громко выругался, используя не самые приличные на свете слова.

Ой, как не стыдно. Тут же дети, в конце концов.

Развернула велосипед и едва сдержалась, чтобы не расхохотаться в голос. Потому что карма! Закон вселенской справедливости.

Ян сидел на корточках, собирая всё то, что осталось от его телефона. Ну вот, проблема решилась сама собой. Прямо от сердца отлегло.

— Это карма, Сотников.

Теперь я с чистой совестью уселась на велик и весело закрутила педалями в сторону полупустой лужайки. И всё-таки жизнь прекрасна!

Нашла себе свободное место на травке, расстелила плед, достала из корзинки воду и книгу. Велосипед аккуратно припарковала рядышком. Сама улеглась на живот и открыла книгу на главе, на которой меня отвлекла Марьяна.

— У тебя паук по спине ползает, — раздался сзади ненавистный голос.

Чтоб его. Как он вообще нашёл меня?

— Ты меня преследуешь? — перевернула страницу, пытаясь читать дальше.

Но какое там!

— Не боишься пауков?

А там нет никакого паука. Да и визжать в присутствии Яна точно не собираюсь. Но, кажется, подсознание начало работать против меня, потому что я ощутила какое-то странное щекочущее чувство в районе лопаток.

Мама…

Это самовнушение. Расслабь булки, тряпка.

— Сделай одолжение и не отсвечивай.

— Кажется, он сейчас заползёт в волосы. Трудно будет вытащить.

Чёрт.

— Ладно, убери его.

— Это такая просьба, Пожарова?

Вот гад.

— УБЕРИ. ПАУКА.

— Что мне за это будет? — его голос прямо вибрирует от самодовольства.

Я оперлась ладонями о плед и села на колени, а потом закинула руки назад, чтобы стряхнуть с себя паука.

— Уже на шее, Пожарова. Кстати, зачётный вид.

Ему явно нравится издеваться надо мной.

— Ты ещё здесь?

Он почти мимолётно коснулся пальцами моей шеи, а потом сжал её до едва ощутимой боли.

— Мне показалось.

А я думаю, что нет.

Вот он, стоит прямо передо мной. Огромный ядовитый паучище!

Я с силой оттолкнула Яна от себя, так что он упал на плед и отчего-то громко расхохотался. Ну просто обхохочешься!

— Завязывай, человек-анекдот.

— Пожарова, ты как-то сильно напрягаешься.

Его рука легла на мою талию, и Ян резко притянул меня к себе. Мы оказались слишком близко друг к другу, что, казалось, будто дышим теперь одним воздухом на двоих.

— Прекрати меня лапать, — процедила сквозь зубы.

— Но тебе это нравится.

— Тебя самого от себя не тошнит?

— Нет.

— Я так и думала.

— А ты не думай, — Ян приподнялся, придвинувшись ещё ближе ко мне. — Расслабься и получай удовольствие.