Книга Прежде чем мы разобьёмся, страница 27 – Мила Любимая

— Жди здесь. Сейчас принесу твой телефон и вали на четыре стороны.

Наверное, был определённый риск в том фатальном сумасшествии, что я сейчас делала.

Но покажет ли Ян свои компроматы моему отцу? Очень сомневаюсь. Это лишь рычаг и им Ян пытается надавить на меня.

Прогнусь ли я? Да никогда!

Нельзя показывать слабину. Иначе потом Ян просто не слезет с меня, пока не выпотрошит до самого конца. Буквально и фигурально.

Достала из ящика смартфон Сотникова, развернулась и едва ли не врезалась в парня. От неожиданности сердце пропустило пару ударов и принялось биться как-то глухо, противоестественно.

От страха, конечно же.

— Ты нормальный?!

Какой глупый вопрос.

— Никто пока не жаловался, — пожал плечами этот больной человек.

Он приблизился ко мне, почти не оставив между нами свободного места. Пары миллиметров оказалось слишком мало для того, чтобы чувствовать себя в безопасности. Чисто инстинктивно шагнула назад, уперевшись попой в стол.

— Забирай, — протянула телефон Яну.

Он почему-то медлил, чем пугал меня только больше.

В конце концов, Сотников протянул руку и непринуждённо убрал гаджет в задний карман шорт.

— Смело, Пожарова.

— Пошёл вон.

— Ага, — он сухо кивнул. — Почти всё, что хотел, я уже получил.

«Почти?»

Он обхватил меня за талию. Приподнял, усадив на край стола и впечатался в мои губы жёстким поцелуем.

Хвала человеку, который однажды утром проснулся и придумал кигуруми.

— Спятил? У меня отец дома! Вдруг он зайдёт?

— На это я и рассчитываю, Булочка.

Вот скотина.

— Мудак.

— Повторяешься.

— А ты не меняешься.

— Люди не меняются, — он прикусил мою губу и провёл по ней языком. — Ты всё так же без ума от меня. Я всё так же хочу тебя трахнуть.

— Иди в задницу!

Ян резко дёрнул за молнию и запустил одну руку под мягкую ткань. Его ладонь сжала мою грудь, до острой сладкой боли впиваясь в кожу пальцами.

Миллиарды электрических разрядов пронзило тело одновременно, превращая кровь в жидкую шкворчащую лаву.

— М-м-м, мне нравится твоя татуировка. Так бы и смотрел.

— Пять рублей.

Ян рассмеялся.

Ненавижу его смех. Самодовольный, нахальный, торжествующий. По-настоящему злодейский.

— Не знал, что ты так низко себя оцениваешь.

Он труп.

— Я точно однажды воткну в тебя арбалетную стрелу.

— Ладно, — Ян отстранился, окинув меня равнодушным взглядом. — Живи, Пожарова.

Но только почему мне кажется, что в воздухе повисло незримое «пока»?

/Аврора/

Чёрт знает, сколько будильников я пропустила, прежде чем хотя бы один из них смог достучаться до моего сознания. Но, проснувшись, я чувствовала себя так, словно выпила прошлой ночью по меньшей мере пять бутылок красного сухого.

Спать хотелось просто жутко. Голова при этом трещала и буквально раскалывалась на части. Как и моё бедное несчастное тело.

Надо принять душ. Потом заставить себя поесть и, может быть, съездить в зал. Спорт меня ещё никогда не подводил. Впрочем, единственное, что меня могло сейчас частично воскресить — это любимый арбалет и фото Яна Сотникова на стене вместо обычной мишени.

Только вылезать из постели совсем не хотелось. Под одеялом было тепло, уютно и мягко. Так обычно и происходит со злодейскими планами по захвату мира. Сначала ты думаешь поработить вселенную и стать богиней всего сущего, а в следующую секунду уже сладко спишь в обнимку с плюшевым медведем.