Книга Прежде чем мы разобьёмся, страница 150 – Мила Любимая

— Что? — в сердце екнуло, словно от укола невидимой иглы.

— У нас могло бы получиться, если бы ты не была такой трусихой.

Он уже ушел, его шаги стихли, а входная дверь захлопнулась с оглушительным грохотом. А я осела на пол и позволила себе быть обычной слабой девчонкой. Где-то очень глубоко в душе я понимала, Ян прав.

Черт побери, этот гребаный мудак прав.

Мне всегда казалось, что если кто-то и разобьет нас, то это будет непременно Сотников. Но это была я.

Стереть панику с лица

И про слово «люблю»

навсегда позабыть,

Я боготворила тебя

Подлеца,

Позволив себя покорить.

Маску равнодушия выбрала

Вместо страсти и огня,

Наша любовь чат покинула,

Спалив сердца дотла.

Вкус пепла уже приелся,

Он чудится мне повсюду.

Ты как змей на моей груди

Пригрелся,

Но знаешь что?

Я всё равно тебя не забуду.

/Аврора/

Семь дней спустя

Так мечтала, чтобы лето закончилось и наступила осень, а вместе с ней и новый учебный год.

Потому что вся моя жизнь превратилась в тягучий пластилин.

Я варилась в нескончаемых мыслях о Яне, о нашем прошлом. О том, что я совершила огромную ошибку, вышвырнув этого парня из своей жизни.

Мне без него плохо… и с каждым днем становится только хуже и хуже. Без малейшего просвета на счастливый конец. Но парадокс состоит еще и в том, что мне и с ним плохо.

Как найти идеальный баланс в этом неправильном равновесии? Всё сломалось, как хрусталь. Я разбилась, будто хрупкий чайный сервиз.

Моя жизнь после Яна — это долбаный БДСМ, на который я пошла совершенно добровольно, практически в удовольствии и безграничном экстазе. В чем тогда проблема? А проблема в том, что я забыла стоп-слово. Дура!

Время будто специально замедлилось.

Я отсчитывала дни до проклятого сентября, зачеркивала их красным в настенном календаре с изображенным на нём наполовину обнаженным идолом. Пора давно признать… идол для меня существует всего один. Пока один. Совершенно не важно при этом, что на нем или одежда отсутствует напрочь… хоть в пижамке с паровозиками, я люблю его любым.

Звучит обнадеживающе. Процентов на тридцать пять. Словно есть призрачная надежда в завтрашнем дне.

Только я не знаю, может я обманываю себя, дышу розовыми грезами, витаю в облаках? И пусть логикой понимаю — на неудачных отношениях жизнь не заканчивается. Она, черт побери, продолжается. Потому что мне всего двадцать лет. Сколько я ещё буду любить? Сколько обжигаться? Сколько сталкиваться с ледяными айсбергами?

Но вот сердце…

Моё глупое сердце никак не могло наладить коннект с мозгами. Влюблённое! Сумасшедшее! Дурное!

Я зачеркивала дни. Я удаляла их. Стирала ластиком. Или пыталась заставить себя в это поверить. Но сентябрь был всё таким же далеким и недосягаемым.

Ещё целый (невыносимый!) месяц до того момента, как я снова увижу Яна. Окунусь в грозовой омут его глаз. Настолько прекрасных, насколько и жестоких. Но мне нужно было видеть его. Слышать! Чувствовать! Ненавидеть и смотреть прямо в глаза.

Возможно, сегодня я его ненавижу, а завтра люблю, но каждый день без Сотникова подобен мучительной пытке.

А ведь прошла всего неделя. Семь адских дней. Сто шестьдесят восемь часов нескончаемой борьбы со своими демонами, разрывающими мою душу в мелкие клочья.

Если бы кто-то сказал мне, Авроре Жаровой, о том, что я превращусь в жалкую слабачку, обычную девчонку с растоптанным сердцем, то я бы ни за что не поверила.