Книга Прежде чем мы разобьёмся, страница 140 – Мила Любимая

Прохладный вечерний воздух наполнил лёгкие. Маленькие ледяные стёклышки пронеслись по моей крови, будто пронзая ментальными иголками. Клянусь, я ощущала как яд бурлит в моей крови, кипит, ошпаривая внутренности ледяным кипятком.

— Я на машине, — тихо произнес Ян. — Давай прокатится куда-нибудь. В ад, например. Преисподняя, чистилище, последний круг, площадь разбитых сердец…

К чему продолжать эту смертельную гонку? Или он недостаточно больно сделал мне? Надо добить!

— А смысл? — рискнула посмотреть на него. Зря! — Говори, зачем пришел.

— Пожарова, у меня с твоей сестрой ничего нет.

Интересно, что он понимает под словом «ничего»? Может быть, и мы с ним тоже ничего. Тьма, пустота, безысходность!

— Мне не интересно.

— Твой ответ утверждает обратное.

— Ты утомил меня, — я устало вздохнула, стараясь как можно реже встречаться с ним взглядом. — Давай в темпе, Ян. У меня сегодня ещё дела есть.

Сотников нахмурился. Так, словно ему и правда было не безразлично то, чем я планирую заниматься и с кем. Ну вот опять. Я ищу тайный, глубинный смысл там, где его нет и не предвидится. Пора прекращать видеть только лучшее в этом парне.

— Не вынуждай меня силой затаскивать тебя в тачку.

— Выключи абьюзера, это не работает.

— А ты тормозни режим душнилы.

Детский сад…

Что я вообще здесь делаю? Поздний вечер, на улице уже стемнело, а я стою посреди улицы с Сотниковым и… не хочу с ним расставаться. Продолжаю эту никому ненужную перепалку, испытываю себя на прочность. Ведь это плохо закончится… я знаю — плохо. Кажется, на горизонте запахло мазохизмом.

— Аврора, я просто хочу поговорить.

— О чём, Ян? Мы всё решили.

— В основном, решала ты.

И?

Может быть, конечно, это и эгоистично. Но разве я не имею права поставить точку, сжечь мосты? Если мне плохо с человеком, в которого влюблена до безумия? Не хочу, чтобы он меня уничтожил. Не хочу зависеть от него. Не хочу! Здоровый эгоизм совершенно нормальная тема. Не нормально — когда его нет вообще. Ведь кто станет любить тебя сильнее, чем ты сам? И, в конце концов, любовь к миру начинается с любви к себе.

Я не собираюсь думать о чувствах и желаниях Яна. В топку всё!

— Как ты себе представляешь другой исход? — прищурилась и скрестила руки на груди. — Ты сумасшедший, если думаешь, что мы могли бы и дальше продолжать…

Не знаю, как назвать то, что было между мной и Яном. Мне проще думать, что мы просто трахались. Очень горячо, жарко, страстно-обоюдно. Вряд ли для Сотникова это больше, чем секс.

— Помню, — усмехнулся он. — Ты говорила о сломанной кукле. Знаешь, что? Пожарова, куклы бывают разные. И решил, что наша с тобой точно вуду, учитывая твой скверный характер злобной ведьмы. Вот ты даже кофе готовишь с таким выражением лица, словно варишь колдовское зелье массового поражения. Вытащи из нашей куклы иголки, или я это сделаю сам, Пожарова.

Забавная метафора.

Этот парень умеет говорить красиво. Между строк как будто слышится: я сделаю всё ради нас. А что — всё? Снов букетно-конфетная эпопея, романтика и прогулки, жаркий секс… выкупит мою корзину на Wildberries?

Да и нет никаких между строк. Он просто хочет снова унестись в горизонтальную плоскость. Вцепился в меня своими клешнями, отпускать отказывается, гад.

Что мне делать? Я рублю головы этой Лернейской гидре, но на их месте вырастает ещё сотня. Остановите больное притяжение, я выйду на следующей остановке.