Книга После того как мы упали, страница 82 – Мила Любимая

— Иди сюда, таблетка.

Он обхватил меня за талию и потянул на себя, не оставив и шанса сбежать с нашего общего поля боя.

Поля боя, где развернулась война.

Между любовью и ненавистью.

/Аврора/

Давайте я не буду притворяться сильной и независимой женщиной, корчить из себя предводительницу местного феминистического движения и вообще делать вид, словно мне все нипочем.

Потому что это не так!

Я полюбила Яна задолго до того, как он наконец-то разглядел меня. Да того, как впервые посмотрел… проникновенно, будто ища в моих глазах отражение самого себя. До того, как мы, двое безумцев, окончательно сошли с ума от физики, химии и любви.

Да, он отнюдь не прекрасный принц. И точно не классический герой любовного романа, каким бы его представляла каждая девушка, воспитанная на сентиментальной романтической прозе издательства «ШАРМ».

Знаете, хочу как героини Джудит Макнот, Джулии Куин и все такое. Турецкие сериалы нервно курят в сторонке.

У нашей бабушки в деревне целая библиотека с горячими брутальными мужчинами и непокорными гордыми девами. Это коротко о том, чем занимается следователь СК на пенсии.

Мы с Марьяной всегда летом гостили у бабушки с дедушкой.

Делать особенно было нечего. Если опустить веселое времяпровождение с огородом, садом, помощью по хозяйству и со скотиной…

Так что вечерами и ночами мы с сестрой зачитывались эротическими романами. Глупо хихикали, краснели и, конечно, мечтали о настоящей любви. Непременно страстной, жаркой, запретной.

В общем, в свои шестнадцать после сотни таких романов, я ждала не какого-то там Евгения Онегина, как Танечка Ларина. У меня сформировался четкий образ идеального мужчины, который к двадцати годам рассыпался в прах.

Честное слово, молодым девушкам надо запретить на законодательном уровне читать любовные романы, чтобы потом не разочаровываться в этом жестоком, несправедливом мире.

Потому что ты начинаешь ждать того самого, первого и единственного, с кем горячо, сладко и порочно, да еще и на всю жизнь. В реальности же это, зачастую, всего лишь розовые грезы для книг.

Я полюбила труса.

Ну, правда.

И я не о том, что Ян слабак.

Нет.

С Яном я чувствовала себя в безопасности.

Этот парень никогда не сбежит от бед и неприятностей, угроз и опасностей. Встанет на мою защиту, даже моську свою смазливую жалеть не будет.

Я о другом…

Так, как он смотрит на меня сейчас… такое просто нельзя сыграть. Может быть, я и дура. Может быть, ищу чувства там, где их никогда не было и быть не могло.

Но я слышу это сердцем!

Его гребаную любовь. Жар его души, тепло его мыслей, огонь его взгляда.

Мое собственное сердце отбивает ровно тоже самое. Мы с Яном звучим на одной частоте, двигаемся в такт и словно телепатически понимаем друг друга.

Это не просто влечение. Он не притворяется, пусть и умеет быть заинтересованным.

Я знаю.

Мы созданы друг для друга, предназначены. Как бы сахарно и ванильно это не звучало сейчас. Думаю, в нашей с Яном истории любви уже накопилась большая банка с дегтем. Порой надо разбавлять его сахаром, чтобы не чокнуться.

И выходит, что тогда он соврал мне. Испугался ответственности и серьезности. Того чувства, что неожиданно вспыхнуло между нами. Его любовь оказалась не настолько сильна, как страх потерять свою свободу, независимость.