Книга После того как мы упали, страница 81 – Мила Любимая

— У вас что-то было? — заговорщески прошептала, наклоняясь ближе к Ире.

— А у вас? — наклонилась она ко мне, кивая немного вправо.

Проследив за её взглядом, я впечаталась в широкую спину Яна.

Не узнать его просто нечто из ряда невозможного.

— Авдеева…

— Пожарова, ну не тупи.

— Теперь я не понимаю, о чем ты толкуешь, мать.

Ира откинулась на спинку кресла, продолжая разглядывать меня, словно под микроскопом. Создавалось ощущение, что она читала меня насквозь.

— Не отблагодарила своего рыцаря за спасение? — наконец-то спросила она, промариновав меня до состояния перестоявшего шашлыка.

Ах, вот к чему все!

— Где ты увидела рыцаря?

— Туше.

В этот момент Ян повернулся к нам, не сводя своего взгляда с моего лица. Как будто пытался запомнить каждую черточку, каждую ямочку на моем лице.

А я не хотела видеть его таким.

Когда ему не все равно. Когда его глаза обещают мне все на свете. Потому что, несмотря на все, что было между нами, я мечтала ему поверить.

Вот только влюбленная девочка давно выросла.

Мечты остались в прошлом. Я реалистка. И я предпочитаю пропускать Яна сквозь призму черных линз.

Вырвавшись из плена небесно-голубых глаз, долго не могла прийти в себя. Чувствовала себя как после сеанса глубокого гипноза. Ни то чтобы мне приходилось сталкиваться с подобным, но ощущения, как мне кажется, должны быть именно такие.

Минут через пятнадцать Ирэн умчалась по своим делам, а я вернулась к работе. Получилось хоть немного абстрагироваться от Яна.

К счастью, клиенты шли один за другим. Плюс сегодня у нас появилось несколько крупных заказов доставки выпечки. Присесть и то некогда.

Выдохнуть получилось ближе к концу смены.

Сашу я отпустила на полчаса раньше, чтобы она успела на транспорт. Недавно она переехала, живет теперь за тридевять земель от кофейни.

Посетители понемногу расходились. Я сделала все отчеты, даже успела прибраться. В промежутках готовила кофе для новых клиентов. А Сотников как сидел за своим столиком, увлёкшись записями в блокноте, так и сидел каменным истуканом.

— Через десять минут закрываемся, — я подошла к нему со спины, заглядывая в его писульки.

Надеялась увидеть конспект. Но это оказался не блокнот, а целый альбом с эскизами. На листе, раскрытым перед Яном, сейчас красовалось мое лицо, выполненное простым карандашом.

Зачем он рисует меня?

Это слишком жестоко и для него.

— Раф, — коротко отрезал Ян и захлопнул альбом, небрежно отодвигая его от себя.

Как будто я сейчас залезла в его душу и дотронулась до чего-то важного, сокровенного. Показывать, что он не хотел никому. Мне, в первую очередь.

Это не мое дело.

Мне плевать!

Он волен рисовать все, что ему вздумается! Всех, кого вздумается!

Мне все равно.

Молча развернувшись, я занялась приготовлением апельсинового рафа, который стандартно заказывал Сотников. Поставила чашку перед ним на столе. Не удержалась и протянула руки к альбому, раскрыв его наугад. Да так и застыла на месте.

На эскизе снова была я.

Только в чистом ню.

— Ты меня нарисовал? — не пытаясь скрыть возмущения, выдохнула свой вопрос.

— Какой ответ рассчитываешь услышать, Булочка?

Чёртов маньяк. Извращенец.

Мои щёки полыхали.

От стыда. От ярости. От одной мысли, что Ян представлял меня именно ТАКОЙ.

— Тебе лечиться надо, Ян!