Книга После того как мы упали, страница 61 – Мила Любимая

В осознанном возрасте чётко знал, что у меня не будет семьи и детей. Что я мог принести в этот мир? Я был убежден, что мы, Сотниковы, способны только на массовые разрушения.

До этого жуткого лета. До этого прекрасного лета.

В котором я понял, что у любви всегда несчастливый конец.

Помнил, как сейчас, нашу последнюю встречу. Что именно я сказал ей, в какой последовательности и как ликовал. От силы пять минут…

Потому что в глубине души мне хотелось ломануться за ней, закинуть на своё плечо и унести в свою берлогу.

Пусть это ничего бы не изменило. Но я получил бы свою дозу Пожаровой. Мне было чертовски мало этой девчонки. Я желал ещё!

Но, помимо всего вышеперечисленного, мне и надоел наш затянувшийся спектакль нескончаемых истерик, ревности, выяснения отношений с антрактом на жаркий секс. Только и секс перестал себя оправдывать.

Я устал доказывать, оправдывать себя, напоминать Пожаровой о презумпции невиновности.

У меня открылись глаза.

Она смотрела на меня и видела монстра, способного на самое низкое предательство. Неужели она правда думала, что, если бы я захотел трахать других, я бы не делал этого?

Чёрт.

Впервые в своей жизни я вел почти затворнический образ жизни. Я был верен ей!

Сам себя не понимал и боялся, что это девчонка вытащила из меня раскаленными щипцами.

Да, я её не любил. Не планировал никаких «долго и счастливо». И я по-любому не прекрасный принц из сказки, которого ждет любая девчонка.

Но девочки — тоже не принцессы.

Вот так живешь, ждешь свою нежную принцессу, а к тебе приходит Пожарова!

Сколько раз я хотел набрать её, написать сообщение среди ночи или просто приехать. Но у меня тоже оставалась гордость, по которой Аврора проехалась самодельным катком.

Да, мальчики тоже болезненно переживают разрывы. Но по-своему.

Первая стадия «Статус свободен»: вечеринки, клубы, телки, хардкор.

Вторая — «В активном поиске»: телки, пассивное безразличие, телки.

И третья — « Loading …»: я теперь социофоб, книжный запой, треки Егора Крида на репите.

Я боялся начала нового учебного года, как зашитая пьянь похода в алкомаркет. И одновременно я мечтал увидеть Пожарову. Впечататься в её образ, вылизать её всю взглядом, чтобы у этой бессердечной суки пригорело все её пластмассовое равнодушие.

Мои блокноты теперь были полны бесконечных набросков её образа. Такого притягательного и вызывающего внутри моего существа настоящее стихийное бедствие. Мой член до сих пор не мог забыть Булочку. Мне бы помогло отжарить её разок… качественно и со вкусом, чтобы она кричала подо мной, а я упивался своим превосходством над ведьмой.

Настолько помешался, что она и во снах стала ко мне приходить. Чертовка… я её почти уже ненавидел, орал спросонья, прогонял аппетитный силуэт, вновь оказавшийся лишь моим больным миражом.

Ещё немного и я точно бы сошёл с ума.

А сегодня, в последний день летних каникул, я чувствовал себя совсем разбитым. Даже, кажется, температурил от перспективы окунуться в её золотисто-карие глаза. Думаю, если я все-тки заявлюсь в универ, то начну понимать Эдварда Каллена и тоже открою свой персональный сорт героина.

Пригубив ещё вина прямо из горла, я продолжил свои наброски, придирчиво поглядывая на холст, закреплённый в мольберте прямо передо мной. С кисти упала бордовая капля акриловой краски, испортив очередную работу.