Книга После того как мы упали, страница 179 – Мила Любимая

— Что ты имеешь против?

— Сотников, не огорчай меня.

— Тогда «Гордость и предубеждение»?

Аврора улыбается.

— Вы умеете удивлять, Ян Сергеевич.

— Я разве не похож на поклонника Джейн Остин? Мне кажется, я бы мог стать современным Мистером Дарси.

— Совсем нет. Ты скорее Хитклифф, чем Мистер Дарси.

Боже, она сравнила меня с угрюмым психопатом Хитклиффом...

— Даже не знаю, за что я тебя люблю, Пожарова.

— За то, что я не героиня из любовных романов. Нет, — признаю я и обнимаю ее. — Ты героиня моего романа, самая главная героиня.

/Ян/

— А дождь на окнах рисует, напоминая о твоих поцелуях... — бубню себе под нос, мелкими штрихами заполняя скетч всеми оттенками красного.

Проклятая песня.

Прицепилась с самого утра, никак избавиться не могу.

Сделав очередной глоток рафа, щурюсь, разглядывая свою работу, пока Аврора обслуживает последних клиентов в кофейне.

Честно говоря, начинаю чувствовать себя словно не в своей тарелке, когда моя девушка вынуждена подрабатывать баристой. Но, с другой стороны, Пожарова перемелет мое сердце в кухонном комбайне, если я хоть заикнусь, чтобы она сняла передник и прекратила заниматься ерундой.

Потому что, во-первых, это не ерунда, а работа. А во-вторых, с сильный и независимый капец как сложно. Двадцать первый век...

Но я уважаю ее свободу и знаю, что кофейня — это всего лишь переходный период.

Залог любых здоровых отношений — понимать своего партнёра, поддерживать, верить. Между мной и Авророй было довольно токсичности.

Я уж точно не хочу давить на нее как-либо.

Хотя сидеть и чирикать на бумаге в то время, как она работает, тоже не самое приятное на свете.

Наверное, где-то тут я должен признаться, как мне трудно быть адекватным. Но нет. Совсем не сложно быть лучшим для своей девушки.

Какая это любовь, если ты не принимаешь другого человека со всеми его плюсами и минусами? Прогибаешь под себя? Лепишь удобную куклу?

Это любовь к самому себе. И так Аврору я уже любил. Нам обоим не зашло.

С этой девушкой я становлюсь более совершенной версией себя, с ней чувствую, как тьма, заполонившая моя сердце без остатка, не так сильна, как я думал. И мне хочется верить, что для Пожаровой я тоже якорь, удерживающий ее на плаву. Иначе просто и быть не может...

— Ян? — слышу тонкий женский голос.

Отвожу взгляд от скетчбука. Вижу перед собой незнакомую темноволосую девицу.

Хотя почему незнакомую сразу?

У меня появляется стойкое чувство, что я где-то видел. Наверное, спал когда-то. Девочек однодневок я никогда не запоминал.

Да-да, мудак. Знаю.

— Допустим.

— Я невеста Марка, — представляется брюнетка. — Настя.

А вот сейчас немного неловко.

Вот где собака зарыта! Анастейша Стилл, значит. Интересно... а как долго я спал? Сотню лет, тысячу?

Последний раз, когда я виделся с Марком (буквально на днях) эта самая Настя знать его не хотела. Ни то чтобы безосновательно...

Тут можно было бы сказать, что девчонки просто слишком эмоционально относятся к измене, но и мальчики тоже на самом деле.

Только я был готов нарушить уголовный кодекс нашей страны, так я злился на Барсова.

Злился...

Это слово решительно сюда не вписывается.

Раньше секс по дружбе и свободные отношения я и сам практиковал.

Если назвать свободными отношениями то, что я не связывал себя никакими обязательствами и сложностями. Меня это вполне устраивало. Каждый день как моя персональная победа. До последнего лета, когда я сам влюбился как прыщавый подросток.