Книга Тайный наследник криминальной империи, страница 35 – Дари Дэй

— Скоро превратишься в бабочку, Фея, – бросил я вскользь.

— Что?

— Рассказывай, – проигнорировав ее, ничего не понимающий взгляд, попросил. Попросил по-хорошему, надо сказать.

Фея опустила голову и уткнулась взглядом в носки своих старых ботинок.

— Ну? Я жду.

— Мне нечего тебе больше сказать, я клянусь…

— Чем?

— Что? – Она опять подняла растерянный взгляд.

— Чем клянешься, я спрашиваю? Сыном?

— Ты… – в ее глазах в миг вспыхнул гнев, – да как ты вообще?… Такими вещами не шутят!

— Я и не шучу. Просто выяснял, значимо ли для тебя это. Значит не можешь сыном поклясться?

Она распахнула губы буковкой «о».

— Я говорю тебе правду!

— Ты не ответила на вопрос.

В этот миг дверь кабинета распахнулась и внутрь ввалился запыханный Хас.

— Гром, прочесали все кам… о-о, – коротко окончил он свою речь, уставившись на гостью, сидящую на диване, – так ты нашел свою фею?

Черт, совсем забыл дать Хасану отбой, когда мы нашли нужный автобус и остановили его.

— Да, – протянул я, замечая, как Фея бледнеет у меня на глазах, становясь по цвету больше похожей на белые простыни.

А Хасан, наоборот, щурится, и будто весь превращается во внимание.

— Погоди, – не отрывая от девчонки пытливого взгляда, говорит мой товарищ, – это же ты…

— Нет, – пищит Фея, и для убедительности качает своей головой, – это точно не я.

— Кто? – встреваю я, перестав понимать вообще что-то.

— Да как же не ты, – хмыкает Хас ей в ответ, – если ты. Я твою мордашку смазливую отлично запоминал, когда конверт с деньгами передавал.

«Какой еще нахрен конверт?» – пронеслось у меня в голове.

— Какой еще нахрен конверт?! – повторил я за мыслями вслух, и перевел жесткий взгляд с Феи на друга.

21

Гром.

Хасан с трудом оторвал взгляд от девчонки.

— Стрелку с правобережными помнишь три года назад?

Я откинулся в кресле, моментально вспоминая события того страшного дня. Дня моего второго рождения.

Неспокойное время. Борьба за нераздельную власть. Бесконечные переговоры с врагами. И зачастую эти переговоры кончались кровавым побоищем. В тот день тоже все закончилось кровью. Моей. И всех тех, кто был в машине со мной.

Действовали ребята с правого берега грязно, не по понятиям нашего мира – просто открыли стрельбу по машине, превратив ее в решето. И от массовой информации в сми спасло лишь одно - такие переговоры всегда назначались в глуши, подальше от города и мирных людей, имеющих шансы попасть под шальные пули.

Не помню, как выбрался из горящей машины с кровоточащей раной в боку. Плохо помню как добрался до ближайшего поселения – глухой, забытой богом, деревни.

Тело билось в конвульсиях, а я мысленно прощался со своими, когда дверь одного из косых старых домов, мне открыла девчонка.

В какой-то момент промозглый ливень и раскаты грома сменились теплой кроватью с догоревшей лампадкой, танцующими тенями на древесных стенах, и женском запахе трав, свежих ягод и сладких цветов.

На языке ощутился горький привкус какой-то настойки, а рана в боку наконец перестала так ныть, прекратив кровоточить.

Агония, бред, и снова агония. До утра то сладкие муки странных ведений, то адская боль.

А еще девушка. Худенькая блондинка с двумя длинными косами. Ее нежные руки, гладящие мою горящую кожу груди, плеч, живота. Ее нежные губы.

Я помню в ней все. И не помню совсем ничего.