Книга Случайная наследница Миллиардера. Новогодняя история, страница 36 – Дари Дэй

Я не выдержала.

— Шура, прекрати! – резко сказала, и она замолчала. Серо-голубые глаза наполнились солью. О своих словах я пожалела в тот же момент.

Села на край кровати и погладила ее по щеке.

— Прости, мое солнышко. Просто… так не получится.

Она всхлипнула, но уткнувшись в подушку, все же тихо спросила:

— Ты не любишь дядю Марата, да? Поэтому не хочешь стать с ним семьей?

— Все… чуть сложнее, малышка. И не важно, люблю ли я его…

— А он тебя любит! – не унималась она. И последнее вовсе не спрашивала, а утверждала.

Моя душа разрывалась на части.

«Если бы только это все было правдой…» – мысленно ответила дочке, но вслух говорить ничего больше не стала.

МАША

Утром 31 декабря Шура влезла ко мне на кровать, и укуталась в одеяло.

— Мамочка, нарядим елку сегодня?

Я открыла глаза, почувствовав, как ее ручка сжала мою. Голос дочки звучал живо и радостно, но в глазах светилась задумчивость.

— Конечно нарядим, – ответила, заставляя себя улыбнуться.

Нужно держать лицо. Ради нее.

Весь день мы провели украшая квартиру, и готовились к празднику. Шура с восторгом развешивала игрушки на елке, а я в новогоднем фартуке разливала тесто для кексов по формочкам.

— Ну как же красиво! – провозгласила дочурка, с трудом завязывая красную ленту на шее кота. Справившись с елкой, она внезапно переключилась на Барсика.

Тот недовольно фыркнул и тут же начал крутиться, пытаясь избавиться от украшения. Мы обе не выдержали и рассмеялись, когда Барс с ловкостью жонглера, умудрился снять ленту и удрать под диван.

Но даже в этих теплых уютных моментах я чувствовала тоску и печаль. В душе будто черная дыра поселилась, и она высасывала всю мою радость.

За окнами кто-то уже запускал фейерверки. По телевизору шел праздничный концерт, а мой телефон разрывался от поздравлений. Не звонил лишь Марат.

Каждый раз, когда телефон начинал вибрировать, мое сердце замирало в надежде. Но это были друзья, родственники, коллеги с прошлой работы. Кто угодно, но только не он.

Я пыталась напомнить себе, что сама виновата. Нужно было открыть ему дверь. Поговорить. Не притворяться, что меня не было дома той ночью. Но я не нашла в себе сил, и теперь сильно жалела.

В обед мы с Шурой пошли за продуктами. На улице трещал мороз. Я тепло укутала дочку. Ее маленькие ножки утопали в валенках, на шее шарф в три ряда, сверху шапка и пуховик.

— Ма, я как капуста, – возмутилась она, когда я завязала ей платок поверх шапки.

— Лучше быть капустой, чем мерзлой морковкой, – ответила я, улыбнувшись.

Купив все, что нужно, направились к дому.

А возле подъезда тяжелые пакеты чуть не выпали из моих рук. Потому что я увидела его.

Нет. Не Марата.

Степана.

Мой бывший муж стоял у двери с двумя картонными подарочными пакетами и большим букетом цветов. Заметил нас Степа не сразу. Но когда заметил, лицо замерло на секунду, а затем приобрело виновато-приветственное выражение.

— Мамочка, это мой бывший папа? – выдала Шура, поднимая на меня свои серо-голубые глаза.

— Нет, Шур. – Я сжала зубы. – Он никогда не был своим папой.

Крепче взяла ладонь дочери и зашагала к двери, старясь пройти мимо, но Степа не был намерен так просто сдаваться.

— Маш, ну подожди.

Остановилась, через силу к нему обернувшись. На лице бывшего мужа поселилась растерянность.