Книга Я приручу тебя, босс, страница 45 – Оливия Лейк

Секс — единственное, что его волновало. Я для него всего лишь средство для достижения его личного удовольствия. Хотелка. Игрушка. Каприз.

— Нет, Никита. Я не могу так.

— Какое, блядь, нет! — ткнул в меня эрегированным членом. — Хватит строить из себя недотрогу, Арина. Это нихрена не сексуально. Я за динамо, — показал в воздухе кавычки, — не болею уже лет пятнадцать. Не порть нам вечер.

— Я тебя не соблазняла, — вырвалась из объятий, прикрывая локтем груди. — Не бегала за тобой. Не навязывалась. Я сразу сказала тебе НЕТ! Твое состояние, — кивнула на вздыбленный пах, — результат твоих иллюзий. Ах обмануть меня не трудно, я сам обманываться рад, — саркастично процитировала Пушкина.

Пусть уходит. Ничего у нас не выйдет. Я нужна ему ровно до того момента, пока не начну есть с ладони. Спортивный интерес. Желание покорить и сломать. Победитель по жизни. Только когда Вяземский на вершине, остальные внизу костей собрать не могут. А я не хочу разбиваться!

— Какая начитанная. По чем нынче барышни с тонкой душевной организацией, м? — иронично поинтересовался.

Я сокрушенно покачала головой. У него бизнес везде. Одна сплошная купля-продажа. Потребитель.

— Никита, ну что тебе нужно, а? У тебя что, секса мало? В Санкт-Петербурге миллион свободных красивых женщин, которые готовы лечь с тобой при минимальных усилиях и затратах. Почему я?

— Мне не нужен миллион, только золотистый ангелочек.

— Зачем? — спросила с надеждой. Да, я все еще влюбленная идиотка, мечтающая, что прожженный циник проникнется искренность моих порывов и принципов. Господи, да мне реально стихи писать.

— Ты знаешь, Арина, — взгляд ощутимо потяжелел, а губы раздраженно сошлись в тонкую линию.

— Я хочу услышать.

Никита раздраженно фыркнул.

— Кончить хочу! Трахнуть тебя хорошенько. Выебать, как ты давно просишься. Так понятно?

— Понятно, — меня практически не задели его слова: другого не ожидала. — Никита, я не хочу, понимаешь? Не хочу быть выеб… — осеклась на полуслове. — Быть использованной.

— Так используй меня! — взорвался Вяземский. — Вот он я, — раскинул руки, — пользуйся!

— Я не использую людей, — тихо проговорила.

— Ой ну как ты меня утомила уже! Даже член упал. С такими высокопарными речами тебе в монашки нужно, — едко закончил.

Щеки неожиданно обожгло. Я тоже злилась! Почему я вообще оправдываюсь и ищу причины отказать ему. Я имею право говорить «нет»! Его желания — не мои проблемы. Всем давать, давалка сотрется. Но этого циничного мерзавца нужно проучить.

— В монашки не пойду, а вот замуж… — задумчиво прикусила губу и убрала руку, прятавшую обнаженную грудь. Нарочито медленно вынула шпильки из пучка, пока волосы тяжелым золотым облаком не упали на плечи и спину. Никита замер, дышал громко и бурно, взглядом сжигал дотла. — Женишься, вот тогда буду твоей.

— Что?! — он рассмеялся, унизительно, с презрением в каждом звуке. На меня словно ведро холодной воды вылили. — Смешно, девочка. Ты оказывается шутница, — и высокомерной надменностью обжег. — Я не собираюсь жениться в ближайшее время.

Я равнодушно пожала плечами и поправила платье, скрывая голое тело.

— А я не собираюсь спать с тобой без кольца на этом пальчике, — вскинула правую руку, — даже в отдаленной перспективе. Доброй ночи, Никита Андреевич.