Книга Сводные. Любовь на грани, страница 87 – Ева Риччи

— Номер телефона свой продиктуй, — вспоминаю, что вчера изначально хотел закрыть данный вопрос.

— Зачем?

— Чтобы ты могла сообщать о своих перемещениях и, в случае чего, мог до тебя дозвониться. Я должен разжёвывать элементарные вещи? — поднимаю бровь, вопрошающе смотря на неё.

— Браво. Ты будешь замечательным отцом, — стебётся Тимофей.

— Даже мне захотелось продиктовать свой номер телефона, папочка, — поддевает Дэн.

— Пфф… да завалитесь вы, — рычу на придурков. Вынимаю из кармана мобильник и смотрю на Арину. — Диктуй!

— Нет.

— Мелкая! — давлю интонацией.

— Блин, — психует и начинает диктовать цифры, удовлетворённый, вношу и бросаю дозвон. — Запиши мой номер, — киваю на её светящийся мобильник.

— Обязательно, чтобы кинуть тебя в чёрный список, — на моське расплывается ехидная улыбка.

— Только попробуй, — рявкаю.

Тушуется, улыбка сползает с губ, явно вспомнила, что лучше меня не выводить из себя. Ставлю девчонку перед фактом, что мы лично отвезём её в универ, поджимает губы, но помалкивает. Решаю дать маленькую поблажку и предлагаю, выбрать самой, в чьей машине она хочет ехать. И конечно же, ответ очевиден, она выбрала Баринова. Девочки ведутся на его обманчивый вид ангела и на лёгкость в общении, но это мираж. У него список разбитых сердец и горем убитых баб больше нашего.

Приезжаем в универ, высаживаем Арину и направляемся в больницу. Приехав, сразу идём в рабочий кабинет главного врача, где нас дожидается бабушка Дениса. Сажусь на диван и запрокидываю голову на подголовник, закрываю глаза, мозг подсовывает мне образ Арины. Как она гневно сверкает глазками, закусив губу, в этом нет тайного подтекста, её привычный жест, но мой развратный мозг толкует, как эротическую фантазию. Меня доводит до белого каления, девок много, бери и трахай любую, но нет, меня зациклило на сводной сестре! Может тройничок замутить опять, вдруг отпустит? Набрать тем знойным близняшкам?

— Доброе утро.

В кабинет заходит мужчина лет семидесяти, маленького роста, протягиваю руку для рукопожатия, хватка у врача что надо.

— Алевтина Петровна, — целует её руку. — Вам кофе, как обычно? — интересуется только у старушки.

— Я привычкам не изменяю, — хмыкает в ответ.

— Мариночка, будьте добры эспрессо и рюмочку коньяка.

Понятно, они давно знакомы. Секретарша приносит кофе всем и индивидуально рюмку коньяка для старушки.

— Теперь к делу, — берёт медицинскую карту со стола и раскрывает, — Анну Семёновну стабилизировали, но мы с коллегами пришли к мнению, что три дня ей лучше побыть в искусственной коме. Лечение начали, нужно время на реабилитацию. В последующем — никаких стрессов, дать гарантии, что она перенесёт второй инфаркт нормально, не могу. Сергей Владимирович сказал, что у Анны Семёновны последний месяц было давление, и к врачу она не обращалась. Боролась с ним старыми назначениями, а также, имею сведения, что физическая нагрузка у неё в последний месяц значительно выросла. Так вот, впредь такое допускать нельзя, возраст уже опасный, да и слабые места в организме есть.

— Может, Аннушку в Израиль, Коль? — спрашивает Алевтина Петровна.

— Лишнее, Алевтин, — переходят на ты. — Санаторий можно, как выпишем, в бору, на месяц.

— Какая вероятность повторного инфаркта? — уточняя для себя, делая в голове пометки по советам врача.