Книга Сводные. Любовь на грани, страница 85 – Ева Риччи

Заходим в спальню мелкой, затаскиваю в ванную комнату, толкаю в душевую кабину и бью по кнопке холодной воды. На вытянутой руке припечатываю к стенке и держу. Визжит, аж уши закладывает, морщусь, но пощады ждать бесполезно.

— Я тебя. Отучу. Пить. Ты у меня сейчас быстро протрезвеешь, — рычу, отчитывая.

— Придурок, — надрывно орёт Арина.

Встряхиваю, давая понять, чтоб закрыла рот, вода уже по температуре, как лёд. Чувствую покалывания в руке, но выключать не собираюсь. Я не потерплю, чтобы сучка со мной огрызалась. Научу ее, что меня надо слушаться!

— Теперь слушай меня внимательно, — встряхиваю, привлекая внимание, как только замечаю на себе сфокусированный взгляд, продолжаю. — Я говорю, ты делаешь! Докладываешь о каждом своём шаге! Спрашиваешь разрешения у меня на все действия! Ведёшь себя эти недели примерно и не отсвечиваешь лишний раз. Если понятно, кивни? — её трясёт как промёрзшего котёнка, а зубы отбивают чечётку, не трогает, заслужила!

Смотрю в испуганные глазища и жду реакции на мою отповедь. Закусывает посиневшую от холода губу и, трясясь, кивает. Удовлетворённый покорностью, продолжаю:

— А теперь, следующая воспитательная часть, чтобы я никогда не слышал от тебя мат, — наливаю в свободную руку дозатором гель с полки и тру рот мелкой.

И вот тут она выдаёт всю мощность своих лёгких и связок, я оглох на одно ухо, отвечаю!

— Вы чего? — врываются друзья в ванную Арины, ошарашено на нас смотря.

— Воспитываю, — трясу головой, пытаясь вернуть слышимость уху.

— Мот, перегибаешь, — говорит Дэн, смотря на трясущуюся мелкую.

— Скройтесь, — рявкаю друзьям.

— Царь, да ты охренел? — орёт на меня Тим. — Мозг включи.

Мозг включить? Усмехаюсь, не могу я это сделать, его снесла одна мелкая сучка к хренам собачим!

Поворачиваю голову на Арину и вкрадчиво спрашиваю:

— Ты всё поняла?

— Пп-пон-нял-ла, — плача и запинаясь, отвечает мне, разжимаю кулак и отпускаю её.

— На выход, — говорю друзьям, направляясь к двери.

Выхожу из комнаты и спускаюсь на первый этаж, мне нужен срочно бар. Друзья следуют за мной, не отставая.

— Это что сейчас было? — зло спрашивает Дэн.

— Налаживал контакт с новой родственницей, — пожимаю плечами.

— Стесняюсь спросить, в каких книжках ты вычитал про этот приём? — саркастически спрашивает Тимофей.

— Там уже нет, — достаю алкоголь и разливаю виски на два пальца в три тумблера.

— Мот, в тебя что, сатана вселился? Ну она же маленькая девочка! — зло шипит Дэн.

— Ошибаешься, друг, совершеннолетняя она, — усмехаясь, делаю глоток и ощущаю, как спасительная жидкость разливается горячим теплом по языку и гортани, успокаивая мои расшатанные нервы.

— Так дело в том, что ты её хочешь, но нельзя? — задумчиво окидывает меня взглядом Тимофей.

— Что реально хочешь забить гол в ворота сводной сестры? — челюсть Дэна падает от удивления.

— Нет, — кривлюсь.

Хрен я им признаюсь, вроде всё решил для себя по поводу Арины, но с собой честен: вставляет она меня серьёзно. Мысли сегодня были точно не о воспитании. Там, в душевой, я несколько раз её оттрахал в воображении, в разных позах, вот такие дела...

— Две, — кидает Дэн, глядя на Тимофея.

— Неделя, — кивает друг.

— Да пошли вы, — злюсь на друзей, — я спать, — ухожу под смешки друзей.

Залетаю с психом в свою комнату, стараясь не думать, что, проходя мимо комнаты мелкой, слышал всхлипывания. Её мамаше плевать на дочь, значит и мне должно быть всё равно. Ирина — еб@тая и зацикленная на мести баба. Вышла ты удачно замуж, живи да радуйся, дочь расти! Нет бл@ть, в карательницу решила поиграть. Ищу пачку сигарет в прикроватной тумбочке, курить хочу, сдохну сейчас без никотина. Найдя, выхожу на балкон, вытаскиваю сигарету из пачки, прикурив, жадно затягиваясь. Пропускаю никотин через лёгкие, успокаиваясь, выдыхаю и повторяю затяжку, не замечаю, как докуриваю сигарету и фильтр обжигает пальцы, отрезвляет моментально. И чего я стою, загоняюсь? Сама виновата, надо следить за языком, это у нас не первая стычка, должна знать, как со мной себя вести. Выбиваю вторую сигарету и выкуриваю уже более расслабленно, тушу окурок и перевожу взгляд на балконную дверь Арины, темно, значит, уже спит. Смотрю на наручные часы, конечно, спит, усмехаюсь сам себе, четыре часа ночи. Не мешало бы и мне вздремнуть пару часиков.