Книга Сводные. Любовь на грани, страница 77 – Ева Риччи

У меня слёзы дрожат на ресницах, но я не позволяю им пролиться. Ей их не покажу! Мы чужие люди! Теперь я это понимаю в полной мере, я жертва несостоявшегося аборта — вот моя правда жизни. Нужно и правда искать жильё, пусть свои грязные дела проворачивает без меня. Мать на мой шок от сказанных ею слов не обращает внимания, дальше передвигаясь по кабинету и осматривая все папки на полках.

— Что вы здесь делаете? — грозно прилетает со входа в кабинет.

Вздрагиваю от неожиданности. На пороге стоит Матвей, сжав челюсти вопросительно смотрит на нас. Когда он вошёл? Почему я не слышала, как открылась дверь? Стоп. А мы вообще закрывали её? Стах сворачивает желудок, слезы, готовые пролиться, высыхают моментально. Паника разгоняет кровь, сбивая дыхания на нервах, сколько он успел услышать? Перемещаю взгляд на мать, обомлев, стоит в шоке, сумашедшие глаза пугают, впечатление, что она нездорова.

— Я не слышала, как ты стучался! — переходит мать в наступление.

— А я и не стучал. Вопрос остаётся тот же, что вы тут делаете? — нетерпеливо спрашивает и наблюдает за нами.

— Это кабинет моего мужа, если ты не забыл, отчитываться перед тобой я не буду, — сухо отвечает мать, пряча руки за спину, чтоб не демонстрировать, как они трясутся от страха.

— Ты бессмертная? — ползёт потрясенно бровь у Царёва вверх. — Арина?

— Мы…

— Что ты хотел? — беззастенчиво перебивает меня мама.

— Ладно, — усмехается, такое ощущение, что его забавляет ситуация. — Отец звонил, они едут с Алевтиной Петровной к нам, тебе не дозвонился, так что я передаю его просьбу: всем собраться в гостиной. Вот он удивиться, что ты не переживаешь, а по кабинету в бумагах шаришься в его отсутствие, — припечатывает правдой Матвей и выходит из кабинета.

— Паспорта я искала по просьбе Серёжи! Ясно тебе! — зачем-то выкрикивает мама в спину Матвею.

— Так в сейфе глянь, — не оборачиваясь, парирует Царёв, но мне кажется, что его ответ не о паспортах. Он точно слышал…

— Убл@док, — шипит мама, как только Матвей покидает кабинет.

— Мам, он наверно всё слышал.

— Если бы это было так, то сейчас он устроил бы конец света, а его поведение наталкивает на то, что ничего он не слышал, — слишком самоуверенно заявляет мать. — Пошли вниз, сегодня уже не получится искать, понаехали блин, прям трагедия у них.

— Мам, а ты уверена, что вы полетите в путешествие? Ситуация изменилась, — спрашиваю я.

Не теряю надежды, что останутся дома, не хочу встречаться с Михаилом. Тем более, нет желания ему отчитываться и самой искать документы. Мой вопрос остаётся без ответа, мать, хмыкнув, проходит мимо меня. В гостиной она подходит к дивану и садиться, не говоря ни слова собравшимся, достает телефон и погружается в переписку.

— Ирина, а вы собрали вещи Анны Семёновны? — узнаёт Татьяна.

— Какие вещи? — отвлекается мама от телефона.

— Обыкновенные. Те, что могут потребоваться пациенту в больнице, — отвечает с презрением Татьяна, не скрывая неприязни к маме.

— Если надо, Арина соберет, но, в любом случае, я дождусь указаний мужа, — натягивая улыбку, смотрит на Татьяну.

Что вообще происходит? В гостиной от двух женщин летят искры.

— Татьяна, извините, не помню вашего отчества, может, хотите чаю или воды? — они в гостях и нужно проявить гостеприимство.