Книга Сводные. Любовь на грани, страница 69 – Ева Риччи

С шести утра мы с мамой и организаторами свадьбы обсуждаем последние детали церемонии, через пару часов приедут фотографы и несколько журналистов местных издательств, будут снимать фотосессию и брать интервью. В гостиной трудятся лучшие флористы и декораторы.

Смотрю на маму, она двигается и отвечает, как робот, при этом не выпускает телефон из рук. Часто отлучается поговорить по телефону, и оставшиеся организационные вопросы ложатся на меня. Честно, я стараюсь держаться и не сорвать празднество. Надежда, что церемония станет по-настоящему соединением двух любящих сердец, угасла в тот фатальный вечерний разговор с мамой. Я много думала над тем, чтоб признаться, подойти, рассказать отчиму, но останавливает меня то, что я не знаю, как поведёт себя Царёв старший. Выгонит ли он нас из дома и забудет, или доведёт дело до полиции? И это неведение пугает меня до трясучки!

Сбегаю на кухню заморить червячка и выпить кофе, поболтать со старушкой: мне нужно отвлечься от невеселых мыслей.

— Доброе утро, баб Нюр, — подхожу, обнимаю и целую в щеку.

Мы с ней настолько подружились, что вот без такого простого ритуала не начинается мое утро.

— Привет, Ариночка. Кофе? — узнавая, подходит к кофемашине.

— И перекусить бы не мешало, — открываю холодильник и достаю яйца и молоко. — Омлет будете? — спрашиваю бабу Нюру.

— Благодарю деточка, но я только выпила лекарства, мне кушать час нельзя.

— Доброе утро, — заходит в кухню Матвей. — Ба, сделай кофе, мне необходим эликсир вменяемости, — кривится, говоря.

Какой же красивый, даже сонный и помятый, с усилием отвожу от него взгляд и слушаю своё колотящееся сердце. Стоя на приличном расстоянии, всё равно улавливаю ощутимый шлейф его геля для душа, перемещаю глаза на влажные волосы, боясь столкнуться с ним взглядом, поворачиваю голову к окну. Мне неловко от того, как я реагирую на него, я ужасно боюсь, что он это заметит.

— Ты бы завязывал пить, паршивец, — начинает отчитывать Матвея старушка.

— У меня повод был, — уголок губ дёргается в усмешке, — я мальчишник за отца отмечал.

— Оно и видно, — окидывает баба Нюра осуждающим взглядом Матвея.

— Ба, прекращай. Я и так не в настроения. Дом, как муравейник, гудит, поспать не дали. Голова трещит и тут ты, как пила, сверху, дребезжишь.

— Меньше пить будешь, так тебе и надо! — бурчит старушка.

— О, мелкая, и на меня сделай яичницу, — замечает мои манипуляции со сковородой Матвей.

— Ты забыл слово «пожалуйста» — вздрагиваю от его внимания и язвлю в ответ.

— «Пожалуйста», не выпендривайся и сделай омлет, — нагло ухмыляется, с прищуром смотря на меня.

И почему мне кажется, что его ухмылка про другое слово? Да нет, бред. Тьфу, с чего такие мысли Арина?

И вообще, это законно так офигенно выглядеть спросонья и после тусовки? Он в майке и низко сидящих спортивных штанах смотрится, как будто сошёл с подиума! Кидаю тайком взгляд на своё отражение в глянцевую поверхность холодильника и ужасаюсь. Арина, ты сегодня нацепила на себя всё самое худшее, что есть в гардеробе. Вытянутая застиранная майка, лосины в катышках и непонятный пучок наспех собранных волос. Позор!

Достаю яйца из холодильника и на царскую особу, быстро готовлю омлет. Времени у меня немного, скоро приедут визажист, стилист и парикмахер. Молча и одновременно с бабой Нюрой ставим приготовленные заказы для царевича. Сама тоже сажусь завтракать. Неуютно есть под пристальным взглядом Матвея. Вот спрашивается, чего он уставился? Наверно, в шоке с моего вида!