Книга Сводные. Любовь на грани, страница 22 – Ева Риччи

Вышла на кухню, где уже ждала мама, на столе завтрак: омлет и чашка кофе. Она посмотрела с волнением, и я поняла, что волнение не из-за моего первого дня в университете. Вздохнув, решила подбодрить её, подошла и молча обняла. Не обняла в ответ, так и простояла ровно, задумавшись о своём. Моя нежность ей не нужна, но, наверное, обняв маму, получила немного тепла и себе. Я волнуюсь больше, у меня не только переезд, но и университет, где учатся дети элиты нашей страны. Просто жесть, избалованные мажоры — те ещё придурки, и в этой реальности мне предстоит жить. Простые подростки тоже есть, гранты, бюджет, ну или, вот как я… бедные приёмыши в богатую семью, но процент простых смертных всё же невелик.

— Мам, всё у нас будет хорошо! — подбадриваю и сажусь за стол.

— Конечно, хорошо, для тебя я сделала всё, что могла. Я с Мишей согласна, в тебе наивности много, нам это ни к чему. Прошу тебя задуматься и все-таки помогать, а не мешать! И хватит жить в сказках! Реальность — она жестока! Оглянись и посмотри, где мы жили до сегодняшнего утра, — проводит рукой по кухне, — не строй иллюзий, мы никому не нужны! И во всех наших бедах виноват только один человек, и он ответит за это.

— Мам, ты серьёзно? Я наивна? — обидно до слёз, она реально думает, что я дурочка, верящая в розовых пони на радуге? — Твой Михаил меня не знает, да и тебя он не знает, — усмехаюсь. — Хотя, как выяснилось, я тоже не знаю. Может, хватит самой верить в розовых пони? И стоит оглянуться? Воспользуйся своим же советом! Посмотри, где мы живём! И так мы стали жить задолго до… — запинаюсь, пытаюсь отдышаться, на адреналине горят щёки и трясутся руки, делаю вдох-выдох и продолжаю тираду, — живём так задолго до причастности в наших бедах Царёва! Хватит, жить чужим умом, до добра это не доведёт! — выдаю все, что накипело.

— Правильно говорит Миша, ты очень глупая! — безапелляционно заявляет мама.

— Главное, что ум и хитрость есть у твоего Михаила, — да ответ звучит по-детски, но от этого не становится менее правдивым.

— Замолчи, я тебя слушать не намерена, нет времени. Надо было больше бить тебя в детстве и дурь выбивать, может бы покладистой выросла. Ну ничего, не поздно всё наверстать, Михаил научит тебя послушанию, буду ему благодарна! — переходит на крик.

При мысли о методах воспитания Михаила, прошибает холодный липкий пот, колени слабеют и меня начинает морозить. Смотрю на женщину, которая сидит напротив, и понимаю, она и половины не видит, что касается Михаила. Чтобы занять руки и отвлечься, беру кофе и делаю глоток, горячий напиток растекается по пищеводу, ловлю отголоски тепла и немного успокоения в этом простом действии. Обхватив чашку двумя руками, пытаюсь согреться и прийти в нормальное состояние, понимаю, что завтракать не буду, я расстроена, закрываю глаза и молча пью кофе. От обиды не хочу сейчас видеть маму. Хочется многое сказать, но не буду, она не готова слушать и слышать. Ухожу в мысли и перестаю обращать внимание на родительницу, которая принимается за свою порцию завтрака. Не поверите, просто начинает есть, ничего не произошло, и то, что я сказала пять минут назад, она даже не попыталась услышать. Фыркаю своим же мыслям, реально, наивная, верю, что наступит день, когда она вспомнит обо мне и мы заживём, как нормальная семья.