Книга Сводные. Любовь на грани, страница 196 – Ева Риччи

— Он породистый, по заказу из питомника забрал. Куда я его верну?

— У тебя девушка есть? — складываю руки на груди.

— Нет.

— Блин…

— Может, в подъезде его оставлю? Вдруг кому приглянется?

— Ты совсем?! Дай сюда! Живодёр! В подъезде холодно, а он маленький. Свободен, — грублю ему, забираю коробку и заношу в квартиру.

Прохожу на кухню и ставлю коробку на стул, срываю бант и откидываю крышку. Внутри мягкая переноска, достаю и заглядываю в окошко, любуюсь бело-серой пушистой мордочкой.

— Что-то новенькое, ты приняла подарок, — улыбаясь, смотрит на меня Полина.

— Пришлось, а иначе идиот курьер бросил бы котёнка в подъезде, — рассказываю под жалобное мяуканье.

— Нам нельзя животных, — расстроенно напоминает подруга. — А кто у нас такой хорошенький плачет, лапочке страшно, — сюсюкает Полина в переноску.

Ставлю на пол и открываю дверцу на молнии, выпуская чудо на свободу. Неуклюжей карапуз, перебирая лапками, выбегает и начинает пищать ещё громче.

— И что мне с тобой делать? — смотрю, как начинает карабкаться по штанине моей пижамы.

— Для начала понять, сколько месяцев, мальчик или девочка, — трезво подходит к проблеме Поля.

Подхватываю на руки и просматриваю, что в коробке: вынимаю увесистый конверт и вскрываю. Родословная: девочка породы скоттиш-фолд с роскошной раскраской “серебряная шиншилла”, зовут Шанель, полтора месяца отроду, название питомника и клички родителей пушистого комочка. Ветеринарный паспорт и сертификат на покупку в зоомагазине откладываю на кухонный стол, и последним раскрываю сложенный листок. Читаю вслух:

“Увидел эту крошку, напомнила первый день нашего знакомства, такая же милая и шикарная, как и ты. Надеюсь, не откажешь ей в любви и она обретёт свой дом.

Скучаю по тебе, моя сладкая девочка…

И, напоследок напишу: можешь и дальше блокировать все звонки и смс, но меня это не остановит. Знаешь, мне понравилось писать послания на бумаге, есть в этом что-то романтичное. Извини, что записки не доставляю красиво, а всего лишь в почтовый ящик. Голубиная почта в наше время не сговорчива и дороговата, трачу последние деньги, делая счастливыми бабулек у подъезда. Но не отчаиваюсь и продолжаю переговоры с пернатыми. Ты достойна всего самого лучшего. Готов на всё ради тебя…

Целую.

Твой М.”

— Ду-р-ак… — на последних строчках начинаю реветь: как же тоскливо, зачем он рвёт мне сердце, каждый день, напоминая о себе.

— Креативный, надо заметить, дурак, — обнимает и успокаивает меня подруга.

— Очень скучаю... — всхлипываю.

— Может, простишь его, Арин? Он каждый день на протяжении месяца после избиения букетом, таскается сюда сам или присылает курьеров. Матвея даже бабки возле подъезда перекрещивают и благословляют перед встречей с тобой. Завтракает, обедает и ужинает только в ресторане Дениса.

— Бабки его полюбили за подарки, — вытираю слёзы, которые и не думают останавливаться.

Одна крупная слезинка падает на головку кошечки, сладко спящей на руке, просыпается и недовольно смотрит на меня. Стираю и глажу малышку, убаюкивая.

— Не только. За упёртость ещё: всем вокруг, очевидно, что парень осознал и раскаивается.

— Ты его защищаешь? — обиженно спрашиваю.

— Дай второй шанс вашим отношениям! Моё мнение знаешь: вы виноваты оба! — произносит Полина.

— Сама почему не дашь шанс Тимофею? — предлагаю её же совет.