Книга Сводные. Любовь на грани, страница 135 – Ева Риччи

— Она ещё и брюхатая от другого с отцом живёт. И главное, у@ебка не напрягает свою бабу с моим отцом делить.

— Всё для дела, — хохочет следователь.

— Да, прям п@здой на амбразуру! — цежу сквозь зубы: задушил бы, тварь.

— Он нездоровый, да и Синицина такая же. Дочь колотят у неё на глазах, а она безропотно молчит.

— Значит, вчерашний след на щеке у Арины — дело его рук…

— Удары были слышны, а кому там перепало и как: сказать не могу.

— И почему ты мне не даёшь сломать ему руки и ноги? — колошматит зверски: с мужиками не связывается, на бабах отрывается, г@ндон.

— Сам понимаешь, сразу станет понятно, что ты чересчур много знаешь. Кстати, девчонка твоя тебе доверилась? Поведала о делах мамки? — вопрошающе смотрит на меня.

— Нет… Да и не моя, — всё знает, осведомленный какой.

— Ну, значит и не лезь. Сядут скоро все, а там им покажут, что такое ад. Не забывай, она знала о планах матери, и даже хорошее отношение Сергея Владимировича и твоя забота, — лыбится на последнем слове, — не подтолкнули девчонку во всём признаться и предупредить о криминальных замыслах. Вот вам и благодарность за хорошее отношение, — колет по больному своими выводами. — Ладно, скоро наберу тебя, решим вопрос с клубом, а ты пока серьёзно подумай над моими словами, — открывает дверь и выходит из машины.

Барабаня пальцами по рулю, пытаюсь обмозговать сказанное Константином. А ведь у неё был не один удобный случай рассказать мне или отцу. Допускаю, нам страшно признаться, но есть баба Нюра, с которой у Арины близкие отношения сформировались, ей могла доверить всю правду. Не сделала этого, а значит — вся в мать! Теперь понятно, чего Ирина стала сама возить мелкую на учёбу. Огородила от общения дочь с моим отцом. Всё просчитывают наперёд со своим любовником.

Захожу в свой центр злой, как собака: когда трындец уже закончится? Вот надо было ему из всех баб выбрать именно её? Хотя, чего я: походу, это семейное в неподходящий момент выбирать не тех.

— Здравствуйте, Матвей Сергеевич, — тщетно старается быть милой Полина, но улыбка похожа на оскал, того и гляди лицо многочисленными трещинами пойдёт от мышечного напряжения.

— Ты, случайно, работу не спутала с дискотекой? — смотрю на боевой раскрас на лице.

— Нет, я украшаю своей яркой внешностью ваш унылый фитнес-центр.

— Вроде до весны далеко, а у тебя уже психическое обострение! — хамлю девчонке. — Сходила и смыла свою штукатурку.

— Нет, в моём контракте не прописан пункт запрета приходить с ярким макияжем. И вообще, у меня сегодня планы.

— Какие? Подработка на панели? — сзади прилетает саркастический вопрос друга.

Смотрю на Полину: вспыхивает, сжимает авторучку в руке и вскидывает острый как бритва взгляд поверх моего плеча.

— Ну вам виднее, Тимофей Робертович, какой макияж у проституток на панели, это же ваш уровень тёлочек, — язвит в ответ.

— Крошка, смотрю, прям норовишь попасть в мой список, судя по твоему макияжу. Хотя, извини, — скалится друг, — напротив твоего имени уже стоит галочка. Вас конвейер у меня, — театрально вздыхает, — всех уже и не помню.

У девчонки трясётся подбородок и глаза полные слёз, недоуменно переключаю взор на Харрингтона. Я же правильно расслышал: он трахнул подругу Арины?

— Ну ты и козёл! — выкрикнув, сбегает в туалет Полина.