Книга Мое карательное право, страница 75 – Мэри Блум

— Прошу извинить старика, — проскрипел въедливый голос и тут же последовал не менее скрипучий смешок: — А, это вы…

Я чуть не поморщился в ответ. Старик Зимин, владелец финансовой группы “Интегра”, лишь недавно отошедший от дел и передавший все сыну, был самым гадким человеком, какого я только знал. На вид — мешок с гремящими костями, которые, казалось, вот-вот посыплются наружу. Однако взгляд у него был едкий и проницательный, как бы говорящий, что в этом немощном теле заключена довольно неуемная душа, способная на любую пакость. Почтенный возраст давал ему преимущество: можно было не следить за языком, прикрывая оскорбления старческим маразмом.

— Право слово, ваша трость лучше моей, — ухмыльнулся он. — Не воевать, не танцевать… Как вы вообще живете-то?

— Примерно так же, как и вы, — отозвался я.

— Ну я-то свое отжил, — проскрипел он. — Бабушке привет. Передайте, что я прикупил прекрасный букет… на ее могилку.

— Она вам тоже, — вернул я любезность и прошел чуть дальше.

Скоро торжественное награждение закончилось. Рукоплескания публики сменились плавной мелодией, и гости, стоявшие плотным полукругом, вновь рассыпались по залу в ожидании бала. Пару раз в толпе мелькнула ярко-красная челка Саломеи Сафо, слушающей сплетни и выискивающей пикантный скандальчик. Неподалеку с бокалом прошествовал Меньшиков-младший, от которого вместо парфюма разило краской — он и сегодня оттирал ее со стен моего Фонда. Бабушка с императорской четой заняли почетные места в другом конце зала. Те, кто танцевать не будут, рассаживались для разговоров, переключались на фуршет или просто отходили к краям, освобождая центр.

Я тоже отошел к стене, в очередной раз набирая опаздывавшего Потоцкого. Гудки звучали долго — прямо-таки непростительно долго, а затем оборвались тишиной. Зато рядом раздался бойкий стук каблуков, спешащих ко мне, и легкий шелест разлетающегося воздушного подола.

— Не успела сказать, — Лиза остановилась рядом, — я вчера сделала татуировку…

Чего?

— Где? — спросил я, убирая смартфон в карман.

— На бедре, — она слегка покраснела.

— И зачем?

— Хотя бы под одеждой могу чувствовать себя свободной…

Толку-то от этой свободы, если ее все равно не видно? Свобода — это когда не надо прятаться.

— И что ты там сделала?

— Как-нибудь покажу, — она заправила за ухо выбившийся из прически светлый локон. — Только повод найди…

— Тебя раздеть? — усмехнулся я.

Вместо ответа она загадочно улыбнулась. Не волнуйся, найду — уже совсем скоро.

— Господин, — вдруг раздался голос Вэл в моей голове, — двое в форме прошли мимо тайника, но не остановились. Но говорят о вас.

— И что говорят? — мысленно уточнил я.

— Что вы тут неуместны…

— Убить их, хозяин? — тут же влезла Крис.

Ну если убивать всех, кто считает меня неуместным, столица заметно опустеет.

Тем временем центра зала заполнялся неторопливо прогуливавшимися парочками, готовыми с минуты на минуту открыть бал.

— И кому досталась честь первого танца? — я перевел глаза на Лизу, не спешившую присоединяться к остальным.

— Я не буду его танцевать, — просто ответила она. — Я проведу его с тобой.

Вот поэтому тебя здесь и недолюбливают — за такой явный фаворитизм. Хотя не сказать, что мне было неприятно. И все же принцесса, игнорирующая первый танец, — это скандал, все равно что император, отказавшийся пожать руку первому награжденному. И ведь так явно думал не только я. Не прошло и минуты, как к нам, сверкая новенькой медалью на груди, аж вприпрыжку спешил генерал Зарецкий. Мазнул глазами по мне, как по досадной помехе, и сосредоточился на Лизе.