Книга Мое карательное право, страница 67 – Мэри Блум

Не давая ему опомниться, демоница стремительно впечатала руку в его грудь — туда, где под одеждой билось сердце. Ее ладонь вспыхнула ярко-красным пламенем.

— А захочешь причинить хозяину вред, — сказала Крис, медленно убирая руку, — и это тебя сожжет…

Хлопая глазами, Потоцкий обалдевши уставился на пламя, пляшущее прямо на нем, разрастающееся, казалось, готовое превратить его в живой факел. Дрожа, его рука потянулась к ошейнику. Однако и огонь, и серебряная удавка внезапно исчезли, словно были лишь видениями.

— Ты теперь мои глаза и уши, — я перехватил его ошарашенный взгляд, — мои руки и ноги, а цена твоей верности — твоя жизнь. Когда я звоню, ты берешь трубку, когда я хочу говорить, ты говоришь, когда я говорю делать, ты делаешь. Теперь ты — мой слуга, и от меня зависит, будешь ты жить или нет.

Он открыл рот и тут же закрыл. В общем, у меня не было оснований сомневаться, что теперь он меня понял.

— Если еще раз выступишь против меня, — добавил я, — пожалеешь, что не умер сегодня.

Он иступленно закивал, как сломавшийся болванчик. Глядя на него, я достал из кармана черную кожаную книжку с золотыми углами и вычеркнул оттуда очередную строчку.

“31. Потоцкий Роман”

— Пойдемте, девочки, — я убрал книгу в карман. — Вы хорошо поработали…

Поднявшись со стула, я взял трость и в компании моих верных хранительниц направился прочь. Потоцкий не двинулся с места, боясь не то что пошевелиться, но даже вздохнуть. Стук гулко разносился в тишине квартиры. Цок, цок, цок…

Я хочу, чтобы этот звук мерещился моим врагам в их кошмарах.

— По-моему, за мной следят, — изрекла Полли, поудобнее устраиваясь на моем плече.

— Опиши, — я поправил подушку под головой.

Натянув на обнаженную грудь одеяло, словно пряча нас еще глубже в сугроб, который напоминала ее белоснежная спальня, Полина описала следивших за ней двух мужчин. Их портрет, к слову, весьма точный, меня не удивил.

— Это мои люди.

— Твои люди за мной следят? — изумилась она. — Зачем?

Ну очевидно же.

— Чтобы за тобой не следили не мои люди, — я пропустил между пальцев ее короткую черную прядь.

— То есть заботишься обо мне? — Полли приподнялась с моего плеча.

Одеяло поползло вниз, вновь обнажая грудь, которая прижималась ко мне всю ночь.

— Конечно, — ответил я, любуясь видом.

В следующий миг Полина легко вскочила с кровати. Босые ноги бодро протопали по пушистому белоснежному ковру к белоснежному туалетному столику. Распахнув ящик, она что-то оттуда вытащила и, крепко сжав ладонь, повернулась ко мне.

— Я же обещала подарок… — кокетливо протянула она.

Вернувшись в кровать, Полли уселась рядом со мной верхом на одеяло и распахнула ладонь, в которой лежала серебряная брошь в виде камеи с изящным женским профилем. Ее профилем, точеным как у античных статуй, которым она сейчас повернулась ко мне, видимо, чтобы я оценил тонкость работы.

— Чтобы я была всегда с тобой, — довольно добавила она.

На несколько секунд спальня погрузилась в тишину. Глаза Полины замерли на мне, томно поблескивая. Черные волосы чуть растрепаны, красные губы приоткрыты, будто с них вот-вот сорвутся какие-то очень важные слова. Сама собой вспомнилась ее последняя роль в довольно посредственной мелодраме, где она смотрела с экрана точно так же, признаваясь герою в чувствах. Только не говори сейчас, что ты меня любишь. За последние дни я пересмотрел свои взгляды на любовь.