Книга Моя простая курортная жизнь 7, страница 50 – Мэри Блум

А, вот в чем дело. Секунды мне хватило, чтобы представить, как прошел ее вечер. Так и вижу, как, съев мою шаурму и заявив, что под этой крышей больше разврата не будет, эта домашняя тиранша, крайней довольная собой, вернулась в свою комнату и на радостях решила подрочить. Достала свой огромный баклажан, открыла нижний ящик, начала искать фотки и вдруг поняла, что они пропали. Ужас и паника первых мгновений запустили ее мозги, и через пару минут, сопоставив А и Б, она догадалась, кого винить за испорченную дрочку. Но такими же словами винить не будешь, верно? Обычно в столь сложных ситуациях Полина обращалась к внешнему мозгу, но сейчас обратиться к подругам не могла и тогда выбрала самый беспроигрышный вариант, который с сочувствием выслушает любую беду — бутылку. Рюмочка, потом другая — и вот он долгожданный ответ. Пойти к виновнику и высказать ему все! Тем более теперь хватало и градуса, и смелости — иными словами, попа вовсю искала приключений. Мне даже лестно стало, что за приключениями эта попа отправилась именно ко мне.

— Какие фотки? — спросил я, откладывая смартфон.

— Хватит дурой меня делать! — возмущенно подскочила эта попа. — Сам знаешь какие!

— А, эти фотки… — ухмыльнулся я и, открыв ящик стола, вытащил оттуда пачку ее весьма неоднозначных фоток. — Эти у меня…

— А ну отдай! — она потянула руку.

— Не-а, — я быстро завел свою за спину, пряча такой ценный трофей. — Мне они понравились.

— Да как тебе не стыдно⁈ — аж задохнулась от возмущения Полина.

Не, не проканает. Слабый довод. Торгуйся дальше.

— По-моему, — я высунул пачку из-за спины и помахал ею в воздухе, — за эти фотки должно быть стыдно не мне…

— Да это личное, Ромк! — пробухтела окаравшая красотка, чья двойная мораль сейчас вышла ей боком.

— Ммм… — протянул я, обмахиваясь снимками как веером, потому что в комнате становилось все жарче. — А я думал, личное — это когда один на один, а не когда трое на трое… Или вообще, трое на одну…

— Да как ты можешь! Да ты такой… — выдохнула моя хаус-леди и разразилась долгой гневной тирадой.

Я же слушал и наслаждался, как она, румяная и пьяненькая, стоит передо мной, пыхтит, стреляет глазками, как огромные буфера бойко поднимаются и опускаются, как дыхание учащается… Я прям видел, как ее одновременно дико возмущает, бесит, злит все, что я говорю, и при этом безумно заводит. Знаю, это было немного нечестно — выводить Полину на уровень битвы мозгов. Но с другой стороны, своим главным оружием — сиськами — она пользовалась вообще безжалостно. Так что и я имел право на преимущество.

— Ромк, отдай! — пропыхтела моя визави. — А то никаких тебе с утра оладушков!

— Ой, Полин, не надо. Тебе самой нравится готовить мне с утра оладушки!

— Значит, вот ты как… А ну отдал мои фотки! — осерчала красотка в первую очередь от того, что ее аргументы кончились раньше моих.

И резво подскочила ко мне, пытаясь вырвать этот веер из пошлых картинок. Однако я еще быстрее успел отпрыгнуть за кровать и теперь, как приманкой, помахивал снимками с другой стороны.

— Отдам, — охотно согласился я. — За поцелуй.

— Ты еще торговаться будешь? — аж поперхнулась она. — Живо отдал!

— Один поцелуй, — веер приветливо ей помахал, — и получишь свои фотки обратно…

Красотка постарше с шумом выдохнула и боевито уставилась на меня — примерно так же смотрит на корриде бык на тореадора, когда тот машет красной тряпкой.