Книга Моя простая курортная жизнь 4, страница 90 – Мэри Блум

— Да, принес, — сказал я, закрывая за собой дверь, чтобы нам не мешали заниматься.

— Сам не разобрался? — деловито спросила любимая учительница.

— Увы, — я как послушный ученик уселся за первую парту и открыл контрольную с кучей «ошибок».

— Тогда придется тебе объяснить…

Только поподробнее, пожалуйста, а то я сегодня что-то очень тупой.

Стул напротив громко скрипнул. Ангелина Алексеевна поднялась с места и, поцокав каблуками по пустому классу, подсела ко мне, случайно — разумеется — задев своим бедром мое. В кабинете стало как-то еще жарче — все-таки в Карпове горячая весна.

— Видишь это слово? — Геля показала пальчиком на одно из выделенных красным слов.

— Да, — ответил я.

— Переведи.

— «Брать».

— Ну вот, — удовлетворенно кивнула она, — перевел правильно, а написал неправильно.

Разве что в какой-то альтернативной версии английского языка — хотя и наш урок сейчас тоже был явно альтернативным. Учительское бедро, обтянутое строгой юбкой, все теснее прижималось к моему, а сиськи то и дело касались плеча, словно передавая знания через непосредственный контакт. Смотрю, в похвальном стремлении стать педагогом года Геля внедряла новаторские методики обучения.

— Я знаю, как пишется слово «брать», — сказал я, погладив глазами ее стройную ножку.

— Думаю, ты не знаешь, что такое брать, — возразила ее хозяйка.

— У меня никогда не было с этим проблем.

Очки в строгой оправе насмешливо подскочили.

— С этим словом, в смысле, — пояснил я, чувствуя, как ее спелые холмики трутся о мое плечо.

— А вот это, посмотри, — женские пальчики плавно, будто лаская, провели по листку, — тоже ошибка. Причем такая грубая…

Геля придвинулась еще ближе к такому непонятливому мне — и я будто с головой утонул в ее запахе. От нее пахло зрелой женщиной: терпкие духи, мятное дыхание и отчетливый аромат возбуждения, пробивавшийся даже через всю ее строгость — я уже достаточно трахался, чтобы знать и определять эту настойчивую пряность. Тело красотки буквально кричало о том, что ей нужно — но кричало тихо, скромно выделяя свои потребности красной ручкой.

— А это разве ошибка? — я кивнул на цепочку обведенных слов в одном абзаце и, не дожидаясь приглашения, перевел все: — «Я», «хочу», «тебя».

— Ну, если это скажу я, это же будет ошибкой… Как считаешь? — любимая учительница пытливо посмотрела на меня из-под строгих очков.

— А вы скажите, а я послушаю, — предложил я, в очередной раз уперевшись глазами в ее юбку, манившую меня как ищейку, взявшую след.

— Я. Хо-чу. Те-бя, — произнесла она по слогам. — Чувствуешь, как неправильно звучит… Или ты не согласен?

Геля Алексевна, да я уже давно согласен. Или вам нужно согласие еще и в письменном виде?

— Тебе, конечно, такие слова говорить можно, а вот мне — увы… — произнесла она, а затем долго и внимательно посмотрела на меня, будто ожидая чего-то.

И чего? Надо говорить прямее, Геля Алексевна — вы же учитель.

— Хотите, чтобы это произнес я? — уточнил я. — Правильно?..

— Нет, — она внезапно отодвинулась. — Я просто хотела, чтобы ты оценил мою проблему. Конечно, у тебя пять, — с улыбкой добавила красотка. — Это просто моя маленькая шутка. Каприз, если хочешь. Надеюсь, ты посмеялся вместе со мной. Можешь идти…

О нет, после такого, думаю, я все-таки должен сделать работу над ошибками.