Книга Моя простая курортная жизнь 4, страница 74 – Мэри Блум

— Вот ты хитрая у меня, — усмехнулся я.

— Ну, Алена гораздо хитрее, разве нет? — парировала язвочка.

— А еще ты секси…

Кусочек сахарной ваты тут же спикировал мне в рот.

— Твои бывшие, — моя недотрога обрисовала руками нечто, напоминающее то ли огромные сиськи, то ли шикарную задницу, — в этом вопросе дадут фору.

— А к чему ты клонишь? — поинтересовался я.

— Мне просто любопытно, что ты еще придумаешь.

— Ты умная, — сказал я, придвигаясь поближе.

— По-моему, это не комплимент…

— И милая, — я положил руку ей на колено.

— И все? — Дана шлепнула свою ладошку сверху, не давая мне толком разгуляться.

— Ну, может, — другой рукой я погладил ее по щеке, — потому что ты искренняя. Видишь меня таким, какой я есть, и с тобой мне не нужно казаться каким-то другим, — и потянулся ее поцеловать.

— А подруги тогда тебе зачем? — спросили ее губы за мгновение до поцелуя.

— А еще ты вредная, — сказал я и куснул ее за нос.

— Ты только что говорил, что я милая! — запротестовали в ответ.

— Милая, — согласился я, — но вредная.

— Как будто ты не вредный! — изрекла моя милая вредина и тоже куснула меня за нос.

Однако бдительность таки потеряла, и моя наглая ладонь поехала с ее колена вверх по бедру. Правда, в этот момент и кот, уже давно навостривший уши в нашу сторону, видя, как перепадает мне, явно решил, что чем-то сможет поживиться и он. Не теряя времени, паршивец подошел к столу и, выбрав из нас двоих легкую цель, стал с мяуканьями тереться о ноги Даны, как бы прося приласкать еще и его. После чего победное шествие моей ладони по ее бедру было замечено и остановлено, а пушистая морда с почестями водружена на ее колени. Эй, это вообще-то моя девушка!

— Почему ему сюда можно, а мне нельзя? — задал я резонный вопрос.

— Ты не бездомный, — отозвалась моя милашка, наглаживая развалившегося на ее бедрах захватчика.

— Как посудить, я, как и он, живу в гостевом доме. И тоже, кстати, рассчитываю на твою доброту.

— Ты не голодный, — нашелся еще один довод, — а он голодный, да?

И кот, чье пузо уже мешало ему ходить, согласно заурчал. Дана мигом передала паршивца мне и сбегала к вендингу за кормом. Не учла она следующего: в вопросах еды коты как голуби, и стоило только начать кормить одного, как подтянулась и остальная усатая братва, верно сообразив, кто даст дополнительную нямку. С каждой секундой толпа пушистых попрошаек у ее ног становилась все больше — самые наглые вставали на задние лапки, цеплялись за подол и требовательно мяукали.

— Почему они меня облепили? — моя милашка аж растерялась от такого напора.

— Ну, видимо, приняли за свою.

А еще потому что ты щедрая и сладкая. Даже коты это поняли.

— Смотри, — сказал я, глядя, как самые-самые наглые накидываются ей на бедра, — они тебя во всех местах трогают. То есть им можно, а мне нельзя? Это не двойные стандарты?

— Это же котики, — ответила моя милашка, пытаясь их снять, отчего те в ответ стали выпускать коготки, портя ее колготки.

А затем и вовсе, оценив, что эта человекокошечка добрая и отбрасывать их не будет, решили сесть ей на шею — некоторые даже в буквальном смысле. Так один ловкий мелкий паршивец пополз ей по спине. На этом моменте моя недотрога заверещала:

— Ай-ай! Рома, сними их!

— Если я их сниму, — заметил я, рефлексируя на зрелище борьбы милоты с милотой, — придется тебя потрогать. Ты как к этому относишься?