Книга Моя простая курортная жизнь 4, страница 52 – Мэри Блум

Само собой, одна была от Алены (и Даши, решившей, видимо, отдельно мне ничего не посылать). И почему я не додумался так же? Одна весьма зацелованная от Инны с размашистым «ты офигенный!» на развороте. Одна от Амины, участливо пожелавшей вылечить нос без последствий. Пришло сердечко и от Влады — «моей побитой жизнью музе». Даже Валентина прислала мне валентинку, снабдив ее припиской «Хотя я все равно считаю, что это тупо». Зато я был благодарен — спасибо, Валентина.

Далее шла куча открыток с «выздоравливай», «не болей», «поправляйся» — как иногда пишут на гипсе. Гипса у меня, к счастью, не было, но главное, что девчонкам нашлось, на чем написать. Я даже разок подумал, что, может, не так уж и плохо, что разбился. На одно «не болей» мне подмигнула Белла, на другое — еще одна одноклассница. Спасибо, девочки! Болеть с таким количеством пожеланий не болеть как-то и не хотелось. Причем здесь отметился не только мой класс, но и некоторые девчонки с параллели, с которыми я здоровался и неплохо общался.

Были и не подписанные валентинки с почерками, которые я не знал. Одна почему-то запомнилась особенно — она будто казалась не такой, как все: с таинственным, но странно теплым «Береги себя» на развороте. А вот от Даны не нашлось ничего. Уж ее-то почерк я отлично знал. Неужели и правда не захотела отправлять валентинку, чтобы не потерялась в общей массе? Ну да, сегодня у нее были все шансы потеряться…

— Рома, — вдруг позвала Геля, сидевшая за учительским столом и скептически рассматривавшая мою стопку вместе со всеми, — может, ты закончишь перебирать свои подношения, и мы вернемся к уроку?

— Оф коз, — сказал я, откладывая открытки в сторонку под обалдевшие взгляды остального класса.

А сверху снова положил бонус от богини любви. В конце концов, подарками от богинь не разбрасываются.

После урока, дождавшись, когда одноклассники разбегутся, я подошел к Геле, отметив, что любимую учительницу в этот день любви так несправедливо обделили. Но я как любимый ученик подумал об этом заранее.

— Ангелина Алексеевна, — сказал я, останавливаясь у ее стола.

Она подняла на меня глаза, чуть блеснувшие за стеклами строгой оправы.

— Что, Рома?

— А это вам, — сказал я и положил на ее стол красивое красное сердечко.

— Ну и зачем это, Рома? — любимая учительница продолжала внимательно смотреть на меня.

— Хотел сделать вам приятное.

Она неожиданно ухмыльнулась.

— Приятное, значит. Мне, конечно, приятно, — изрекла Геля, вертя пальцем сердечко по столу. — Но ты же понимаешь, что с моей стороны принять это будет непедагогично?

Непедагогично было бы, если бы вы меня поцеловали в ответ на валентинку, а так я не видел в этом ничего предосудительного.

— Но это если кто-то видит, — заметил я, — а сам я никому не скажу.

Глаза за стеклами очков сверкнули еще ярче, и озорной взгляд было уже почти не скрыть.

— Эх, Рома, — сказала классная, пряча за нарочитой строгостью улыбку, — это скользкая мораль. Но спасибо, — и утянула сердечко себе.

Не могу с этим согласиться — в любви, как я уже понял, нет морали. А Геля мое сердце заслужила — по крайней мере, картонное.

Остаток перемены прошел довольно спокойно, если не считать, что Даша с Аленой поссорились, потому что последняя получила на три валентинки больше. Так что на следующем уроке девчонки расселись: блондинка затребовала брата к себе, и Саня, как невольник, поплелся за сестрой, а рыжая чертовка плюхнулась ко мне. Ползанятия сзади доносились бухтения булочки о том, как ее не ценят в этой школе. Алена же, дорвавшись до моих валентинок, тщательно изучала все не подписанные и пыталась угадать их авторов. Потом среди урока я ненадолго вышел в уборную, а когда возвращался в кабинет, заметил, как мужики с логотипами ивент-агентства развешивали по школе разноцветные шарики — большие белые, розовые, красные сердца — превращая вполне обычные коридоры в целые аллеи любви. Не удивлюсь, если на перемене тут будет фотозона для парочек.