Книга Моя простая курортная жизнь 1, страница 25 – Мэри Блум

Присев рядом, Дана тоже погладила своего питомца.

— И смотрел так жалобно… Такой милый, а его никто не любил. Мне стало его так жалко, что я его подобрала…

Ее Пират продолжал, как волчок, крутиться между нами, напрашиваясь на ласку отовсюду. Ну уж теперь-то его любили, как в этом парке ни на одной скамейке никого не любили. Этот паршивец аж урчал и жмурился от удовольствия — откормленный, избалованной, затисканный, которому явно очень повезло с хозяйкой. Вот почему пса на улице можно подобрать, а парня нет? В принципе, я могу смотреть так же жалобно.

— Папа, конечно, был недоволен, но я просто не могла его оставить…

Рассказывая, Дана гладила своего питомца и сидела рядом на корточках, отчего ее джинсы немного приопустились, а футболка немного приподнялась, и открылось пространство между ними — и наружу вынырнул край весьма милых желтых трусиков. А вот что прячется под футболкой, было не разглядеть — не свободная и не обтягивающая, она лишь мягко очерчивала контуры. Однако по этим холмикам было видно, что грудь у Даны аккуратная и упругая — до Полины и Даши ей, конечно, расти и расти, но по тому, что я видел, мне казалось, что тут и так все нормально. У нее была изящная, хрупкая девичья фигурка, какую просто хочется приобнять, чтобы ощутить всю сладость невинности. Хм, а ведь пес-то по-любому видел ее без одежды. Впервые в жизни я позавидовал собаке.

— А что ты фотки с ним не выкладываешь?

Дана прищурилась.

— А ты что, проверяешь мою социалку? — поправив на псе ошейник, она встала с корточек.

Я поднялся следом. Ну что на это сказать — поглядывал время от времени.

— В ленте попадается. Кхм… — я кашлянул, чувствуя, как запершило в горле. — Среди постов… Кхм…

Мимо, словно назло, прошла парочка, смоля, как два паровозика, чем-то крайне едким и вонючим. Обычно я нейтрален к запахам, но вокруг было жарко и душно, а в горле, как в издевку, ужасно пересохло. Кажется, я не пил с самого выхода из дома и теперь почувствовал, как внутри все противно зачесалось.

— Да кому это вообще интересно, — отозвалась моя собеседница.

— Ну не знаю… Кхм… По-моему, фотки с питомцами это всегда очень… Кхм… мило…

В горле будто кто-то назойливо корябал крохотными пальчиками, заставляя меня кашлять снова и снова. Я с досадой огляделся. Хоть бы один киоск здесь стоял, но, кроме сосущихся парочек, которые утоляли жажду друг другом, на этих аллеях не было ничего. До бювета, что ли, идти? Однако из тар у меня сейчас только собственная пятерня.

— Держи, — вдруг сказала Дана.

И с улыбкой протянула мне бутылочку с водой, которую достала из сумки — совсем маленькую, на пол-литра, уже наполовину выпитую.

— Кхм… Спасибо…

Отвинтив крышку, я жадно приложился к бутылке. По ощущениям, это была самая вкусная вода в моей жизни, и, только начав пить, я подумал, что этого же горлышка касались и ее губы — нежно-розовые, без блеска или помады, абсолютно чистые, невинные. И вода наконец успокоила мое першащее горло.

— Ой, — сказал я, сжимая опустевший пластик, — я все допил.

— Ничего страшного, — отмахнулась Дана. — Тут мало оставалось.

Глядя на нее, я вдруг вспомнил про деньги, которые мне перечислил отец — и их прямо очень захотелось потратить.

— Но все равно я должен тебе вернуть, — настаивал я. — Тут кафе неподалеку, возьму тебе другую.