Книга Моя простая курортная жизнь 1, страница 23 – Мэри Блум

Сложно сказать, кто в этом виноват: то ли море, то ли солнце, то ли сексуальной памятник — но секс в Карпове считался валютой социального успеха, определял твое место в иерархии себе подобных, твой статус и твою привлекательность. Усредненный возраст начала половой жизни здесь — старшая школа. Есть отдельные экстремалы, которые начинают раньше, есть те, кто дотягивают до выпуска, но именно в старшей школе большинство подростков, как нерпы на нерест, начинают искать себе партнера. Природа берет свое, и стартуют игры похлеще голодных — потому что с каждым днем, проведенным девственником, ты как товар с истекающим сроком годности, и твоя привлекательность все больше падает.

Так что секс на лавочке в парке не был чем-то зазорным. То, что в других городах могло считаться недопустимым, в Карпове вполне себе позволительно — и памятник с натертой ширинкой как бы об этом говорил. Местные власти смотрели на такие развлечения сквозь пальцы. Более того, подобная «легкая» репутация приносила курорту приток гостей. По вечерам, когда на улицах шумели и веселились, Карпов называли русской Ибицей, а по утрам, когда дворники убирали бутылки, презики и недокуренные бычки различного генезиса, его величали русским Амстердамом.

Славился Карпов, разумеется, не только репутаций. В тридцатые годы прошлого века выяснилось, что наш революционер и его сотоварищи защищали это место не зря — и здесь открыли минеральный источник. На его изучение приехал ученый из столицы, судя по всему с импотенцией, и, попив водички, вдруг вернул себе мужскую силу и решил, что источник этот целительный. С тех по его разливают по бутылкам и продают в аптеках под названием «Карповская лечебно-столовая минеральная вода». Там еще такой мощный дуб на обложке. Стоит — что есть метафора. Ну, всем понятно.

После чего в центре парка поставили бювет в виде фаллоса, кончающий каждому желающему в кружку целительной водичкой. Вряд ли, конечно, он задумывался в виде фаллоса, однако со стороны смотрелся именно так. Так что сходить на хер в Карпове это не оскорбление, а рекомендация попить водички. Этакой бесплатной Виагры. Разумеется, здесь у нас не Виагра, а плацебо, но реклама давала свое, и за водами Карпова приезжало явно больше туристов, чем за водами Ессентуков или Пятигорска. Вплоть до того что отдельную линию планировали провести от ближайшего аэропорта и назвать романтично — трасса Любви.

Казалось, все вокруг было пропитано любовью и сексом: и памятник, и бювет, и парочки, лижущиеся на лавочках. Да тут даже статуи, обнимающиеся и целующиеся на каждом углу, будто заставляли себе завидовать. В таком окружении подхватить хроническую болезнь Карпова легче легкого. И сейчас, идя через парк, я чувствовал себя особенно одиноким и особенно идиотом, который зачем-то сунулся сюда один. Старшая школа — лучшее время в жизни — проходило мимо, и пока все вокруг строили отношения и заводили любовь, я оказался один в принципе чужом мне городе, где приходилось осваиваться заново — в одиночку.

Так что я ускорился, чтобы побыстрее срезать этот чертов парк. Дошел до поворота — и вдруг, виляя хвостом, из соседней аллейки мне наперерез выскочила небольшая собака. На вид обычная дворняга, но чистенькая и ухоженная — с пухленькими пушистыми боками, которые природа раскрасила черно-белыми пятнами, обвисшими ушами и довольно высунутым языком. Не переставая вилять хвостом, эта псинка завертелась вокруг меня, дружелюбно потираясь о ноги.