Книга Час гончей, страница 26 – Мэри Блум

Блистательная, роскошная, популярная, мечта любого столичного мужчины — такая эта Ника Люберецкая. Встретиться с ней сегодня лицом к лицу было страшно, но теперь от одной мысли, что он сейчас наедине со светской дивой, становилось тошно. Будто сама лично отдала его в руки другой, которая — а в этом не было никаких сомнений — точно найдет, как этим воспользоваться.

Стараясь отвлечься, Уля прошлась по дому, казавшемуся особенно мрачным по вечерам. А сегодня здесь было еще и слишком тихо — лишь в гостиной играла в приставку Агата, да рядом под диваном валялась эта несносная ручища. Два огромных темных пальцах постучали у ее ног, когда Ульяна проходила мимо. Сделав вид, что не заметила, девушка направилась дальше — только так с этой аномалией и можно жить.

Она зашла в кабинет и прикрыла дверь, а затем огляделась, ища хоть частицу пыли, чтобы протереть и успокоиться. Но в последнее время ее визиты сюда стали такими частыми, что все уже просто блестело чистотой — что шкафы, что стол смотрелись отполированными, даже ручки кресел сверкали. Взгляд привычно упал на зеркало на стене в витиеватой серебряной раме. Уля задумчиво подошла к нему и замерла — и снова девушка в отражении казалась уверенной и сильной, способной отстоять свое. Такую никто не променяет даже на самую шикарную профурсетку.

— Твое место не займет никто, — глядя в зеркальную гладь, Ульяна медленно повторила его сегодняшние слова, сказанные перед отъездом. — Оно только для тебя…

И девушка в отражении произнесла это вместе с ней — уверенно и четко, заметно успокаивая. Глупо, конечно, общаться с зеркалом, но подруги, с которой все это можно обсудить, у нее не было. Не с Агатой же говорить, в конце концов. Что она вообще понимает?

— Ты для него особенная, — сказала Уля, и девушка в отражении повторила, словно подбадривая.

Ульяна перевела дыхание, чувствуя, как с каждой секундой все больше расслабляется.

— Ты всегда будешь рядом с ним, — улыбнулась она.

Однако девушка в отражении не улыбнулась. Серые глаза внезапно прищурились, а губы разомкнулись, отчетливо произнося ее же голосом:

— Ты умрешь…

Уля испугано вздрогнула. Миг — и девушка в отражении испуганно вздрогнула, будто все это ей просто показалось, будто было лишь игрой встревоженного воображения. Что по ту, что по эту сторону зеркальной глади пальцы мелко задергались — и уверенности и силы сейчас не было нигде.

Торопливо отвернувшись, стараясь не оглядываться, Ульяна вернулась в гостиную. Собственный голос все еще стучал в висках, повторяя последние слова. Руки противно тряслись. Как вообще можно было так перенервничать?

— Видела? — вдруг повернула голову Агата, отложившая в сторону приставку и что-то изучавшая на смартфоне.

Пытаясь дышать спокойно и ровно, Уля подошла к ней и взглянула на экран, где был открыт знакомый аккаунт в соцсети с новым снимком, выложенным сегодня вечером. В кадр попали белоснежный сверкающий кафель дамской комнаты, полотенца с вышитым золотом названием «Империал» и огромное зеркало в цветочной раме, в отражении которого позировала Люберецкая. Прическа из светлых локонов эффектно обрамляло лицо, фигуру умело подчеркивало ярко-красное платье с подолом в форме бутона, не менее красные губы аж напрашивались на поцелуи, а на груди сверкала брошь с его знаком. Снизу же шла приписка для трех миллионов фанатов — «Ужин с моим мужчиной».