Книга Час гончей, страница 15 – Мэри Блум

— Тут немного пустовато, — сказал Садомир, проводя нам экскурсию по своим владениям. — Но я здесь почти и не живу. В основном провожу время в загородном имении… Кстати, Константин, — мы уже перешли просто на имена, — как член комиссии по рассмотрению жалоб в Синьории могу по секрету сказать, — он неожиданно улыбнулся, — что в этом месяце вы рекордсмен.

— Еще есть те, кто подают жалобы?

— Представьте себе. Ваш отец бы вами гордился.

Хм. А ты хорошо знал моего отца — вот этим бы он точно гордился.

Наконец барон подвел нас к украшенному изящной лепниной проему, за которым начиналась гостиная.

— Прошу, будьте как дома, — сказал он, приглашая нас к накрытому столу, — и ни в чем себе не отказывайте…

Мы и не стали — уж кому-кому, а себе мы обычно не отказываем. Ужин, как и все в этом доме, оказался великолепным. От тарелки к тарелке носился запах диких трав и специй, словно их сюда доставили прямиком с лесной лужайки. Главное блюдо лежало в обрамлении свежих овощей — нарезанная аккуратными кусочками сочная оленина, чей вкус еще больше усиливал кисловато-сладкий соус из рябины. Эта прелестная дичь, как с гордостью сообщил нам хозяин, была добыта с помощью его милейшего бладхаунда. Пес все это время крутился рядом под столом — то у ног хозяина, то у моих, то у Глеба, который не выдержал и бросил ему кусочек оленины. После чего взгляд пса стал еще более величественным, и из-под стала раздалось поистине светское чавканье.

— Меня, кстати, тоже звали Бладхаунд, — поделился Садомир, взбалтывая в руке насыщенное, как кровь, красное вино, прекрасно подходившее к дичи, — когда я работал с вашим отцом, сами знаете где…

— Вы были в Ночных охотниках? — я даже немного удивился.

«А там разве не одни отморозки?» — следом озадачился и Глеб.

Именно. Не думал, что человеку, у которого есть титул и все, что вокруг, это вообще надо — работка там довольно грязная.

Взмахнув рукой с печаткой, барон показал на шрам вокруг своего правого глаза.

— Вот они, последствия работы в Ночных охотниках. Но я ни о чем не жалею. Молодость и красота проходят, а величие остается. Оно того стоило… Это была золотая эпоха, — задумчиво добавил он, — мы продержались тринадцать лет, и никто не мог нас превзойти. С тех пор сменилось уже два поколения Охотников. Но куда им до нас! Мы — легенды…

Конечно, я знал, что вы легенды. Если бы не ваши легендарные Ночные охотники, может, отец бы уделял больше времени мне. Но гоняться за всякими отбившимися от рук отморозками по указке Синьории казалось ему важнее — логично, Темнота же награждает за новые души, а не за общение с сыном.

Кресло хозяина тем временем скрипнуло. Поднявшись, он подошел к камину из белого камня, приятно согревавшего всю гостиную, снял с полки над ним большую фотографию в темно-вишневой рамке и вернулся к столу.

— Никого не узнаете? — Садомир с улыбкой протянул снимок мне.

Там позировала небольшая группка людей, в центре которой, конечно же, стоял отец, еще довольно молодой — выступая вперед, как будто бы из кадра, чтобы остальные топтались за ним. Разумеется, кого бы он пустил перед собой.

— Волкодав, — кивнул на него барон. — А это Доберман, — показал он на красотку рядом с отцом, чей сольный снимок я, кстати, видел в его столе. — Вот Сеттер, вот Гончая, — ткнул он на невысокое чудо в маске. — А это Терьер…