Книга Кукла и ее хозяин, страница 89 – Мэри Блум

Рядом внезапно упала тень, делая полумрак вокруг еще гуще — кто-то бесшумно подошел со спины.

— Угадай кто, — следом раздался голос.

И от этого спокойного, тихого тона прошила новая дрожь — ледяной волной пронеслась по всему телу. Хозяин клуба испуганно подскочил на месте и, повернувшись, встретился с черными, могильно-черными глазами — словно его кошмар случился наяву. Рука лихорадочно рванула к карману, где лежал пистолет. Но не успела даже его коснуться, как Павловский стремительно перехватил его плечо и сжал. Миг — и руку будто передавило огромным прессом, и она жалкой плетью повисла вдоль тела, больше не подчиняясь ему.

— Что может твой жалкий пистолет против меня? — могильные черные глаза, казалось, добрались до самой его души.

Мужчина захотел крикнуть — но не смог, словно связки разом пересохли, издавая лишь глухое кряхтение. Попытался дернуться — и не хватило сил, будто все тело впало в кому, скованное всего одним прикосновением о его плечо.

— Это не твой пистолет, — заставляя смотреть себе в глаза, сказал Павловский, — это гораздо страшнее.

Человек, любивший быть хозяином всего, сейчас потерял контроль даже над самим собой, чувствуя с каждым мгновением, как иссыхает весь изнутри — словно все тело отказывало орган за органом. Ноги, руки, плечи, шея — ничего больше не принадлежало ему. Только мысли еще ворочались в голове — все слабее с каждой секундой.

— Я ее отдам, — хрипло одними губами прокряхтел он, ощущая, как каждое слово стучит в ушах.

— Конечно, отдашь, — бесстрастно произнес рядом спокойный голос. — Теперь ты отдашь все.

Все вокруг начало стремительно меркнуть, будто занавес опустили раньше времени — в его личном спектакле. А вместо аплодисментов в ушах раздался шепот — потусторонний, коварный шепот «иди ко мне…»

Его глаза закатились, и он рухнул обратно в кресло.

«отпусти ее…» «станешь сильнее…»

Знакомый шепоток пронесся среди моих извилин, едва тело свалилось в кресло.

— Получилось? — тихо спросил стоявший в тени ложи Глеб.

О да, получилось — я чувствовал, как Темнота внутри меня жадно оплела новую душу, которую я вытянул вместе со всем ее ценным содержимым. Ника все еще совершала пируэты на сцене, не упав и даже не дернувшись — так легко это вышло, словно вытащил пазл из мозаики и переставил в другое место, не разрушив общий узор. Теперь этому хозяину больше ничего не принадлежало — даже сам себе он больше не принадлежал.

Я надавил на его душу, и карлик резко распахнул глаза, возвращаясь в сознание, и уставился на меня так, будто я выволок его за шиворот из самых глубин — и, кажется, он еще не понял, что только что произошло. Что ж, я помог ему понять — когда его рука сама взметнулась в воздух и сама залепила ему крепкую пощечину. Лысая голова аж дернулась в сторону. Он открыл рот, чтобы что-то яростно крикнуть — и тут же сам его закрыл. Потому что его новый хозяин желал тишины.

— Ты теперь мой раб, моя собственность, — под его обалдевшим взглядом пояснил я. — Нравится тебе это чувство?

Его рука снова взлетела в воздух и отвесила поверх красной щеки еще один удар. Слезы брызнули из мелких глазок. Он попытался разжать губы, чтобы выкрикнуть что-то в ответ — но они, бедняги, не разжимались, будто их крепко намазало клеем — так что дышать приходилось через нос. Как ему дышать, теперь тоже решаю я.