Книга Кукла и ее хозяин, страница 61 – Мэри Блум

По рядам тут же разлетелись снисходительные ухмылки, словно им читает стишок ребенок. Ну конечно, я же минимум лет на двадцать младше самых молодых из них. И что, они думают, поэтому меня можно обувать?

— Смотрю, мессир Павловский, — едко проскрипел знакомый голос из среднего ряда, — вы привыкли брать все, что вам захочется.

Повернув голову, я встретился с замутненным катарактой взглядом пузатого старичка из клуба — престарелого героя-любовника, чьи похождения я обломал. Вот же злопамятный дед — как-то не профессионально смешивать рабочие и личные вопросы. На его левом пальце сверкала массивная печатка, как бы говоря, что он мессир — однако не слишком важный и не слишком крупный: те вольготно сидят в первых рядах, а не трутся о чужие бока.

— Если же я проведу здесь больше, чем пять минут, — я обвел глазами остальной зал, — то квота появится у всех, кого я не пущу по миру.

Все ухмылки мгновенно стерлись, и по рядам пронесся возмущенный рокот.

— Тоже мне босс нашелся… — буркнул кто-то. — Молодой еще, молоко не обсохло!

— Да что у него есть, кроме этого кольца! — поддакнул другой.

Может, и немного — но, судя по тому, как вы все сидели и, истекая потом, целый час меня ждали, вполне достаточно. Больше, чем у вас. Ладно, так и быть, напомню. Вес ведь добавляют не морщины.

— На сегодняшний день, — продолжил я, — на столичном рынке скверны пять крупнейших поставщиков. Так вот я один из пяти.

— Мы все это прекрасно знаем, молодой человек, — тут же раздалось из глубины зала.

Ага, видимо, моя молодость для вас проблема — вот и впали в старческий маразм. Что ж, напомню еще кое-что, о чем вы подзабыли.

— И если вы введете нам квоту, то мы сразу же выйдем из этого недружественного Союза. А сейчас я вам расскажу, что будет дальше, — я сделал небольшую паузу, чтобы самые умные успели догадаться и занервничать. — А дальше мы понизим цену. А наша скверна и так самая густая на рынке. Ее начнут разводить и получатся ваши.

— Но вы потеряете… — растерянно проблеял кто-то.

Гораздо меньше, чем с вашей чудесной квотой — если кто-то умеет считать.

— Да, немного потеряем, — отозвался я, — а все мелкие продавцы здесь разорятся. После чего на рынке останется только четыре крупных игрока, не считая нас, и мы возьмемся за вас.

Я договорил, и в воздухе повисла тяжелая тишина, делая его еще душнее. Часть участников тяжело обмакнули лица платками, часть изможденно откинулись на спинки скамеек. Однако во всех глазах словно открылись окошки калькуляторов, подсчитывая потери от этой никому не нужной войны.

— Господа, — напомнил я, — пять минут подходят к концу.

Вариться в этом дальше я не намерен.

— Давайте не будем усугублять, — миролюбиво заговорил председатель, — это лишь обсуждение, и нам важно ваше мнение.

Можно подумать, кто-то верил, что я соглашусь. Конечно, вводите мне квоту — я в восторге! Просто хотели посмотреть, чем я смогу вас напугать — и, судя по всему, вас проняло. Некоторые вон аж вспотели насквозь, будто уже мысленно пережили банкротство.

Сразу после состоялось голосование, и большинством голосов квоту нам не ввели, признав мои права на членство в этом враз ставшем дружественным Союзе. Уже перед самым выходом из зала нас с Савелием перехватил председатель и пригласил вечером на именины своей супруги — видимо, чтобы окончательно замять конфликт.