Книга Кукла и ее хозяин, страница 39 – Мэри Блум

Я резко шагнул на него, и, вздрогнув от неожиданности, этот крохотный хозяин поспешно сдал назад и уперся лопатками в барную стойку.

— Мне тут рассказали одну занимательную историю, — чуть тише продолжил я. — Однажды один неосторожный лавочник в Лукавых рядах… знаешь, где это? Так вот, этот тупица имел несчастье повздорить с моим отцом, и на следующий день его лавка сгорела…

Карлик, сердито сдвинув брови, уставился на меня — снизу вверх. По лицу видно, что не любит так смотреть — а что поделать? Носи с собой табуретку, чтобы быть на уровне.

— Как, по-твоему, — уточнил я, — тебе меньше терять, чем этому лавочнику? Это же все, как я понял, твое.

Под моим взглядом он ощутимо вздрогнул, но глаз не отвел. Вот как вжился в роль хозяина положения.

— Ты что, мне угрожаешь? — процедил он.

— А сам как думаешь?

— Да ты не посмеешь!

— А кто меня остановит? — я взглянул на него сверху вниз. — Ты, что ли?

Сначала допрыгни.

— У меня есть покровители! — со злостью выдохнул он.

— А они останутся, если у тебя ничего не будет?

Покровители, как правило, исчезают сразу, как только исчезает то, что они покрывают. Миг — и, судя по изменившемуся лицу, этот хозяин тоже все прекрасно понял.

— Прошу меня извинить, мессир. Я сразу не понял, с кем имею дело, — холодно отчеканил он и отвел глаз.

Зато теперь ты понимаешь с кем.

— Приятного вечера, — еще холоднее добавил он. — Отдыхайте, — а затем стремительно повернулся к Люберецкой. — Пойдем!

Она не двинулась с места — лишь, кусая губы, смотрела прямо перед собой.

— Ника, пойдем! — прикрикнул он, словно обращаясь к собаке.

Барный стул рядом протяжно скрипнул. Вскочив с места, девушка молча бросила взгляд в мою сторону — как будто извиняющийся — и, резко стуча каблуками, подошла к этому карлику. В первый момент мне показалось, что она даст ему пощечину, а потом рука, которая уже словно летела для удара, скользнула по мелкой шее, обвила ее, и, склонив голову, прима поцеловала этого красавца взасос. Его ручонка шлепнулась на ее золотую задницу, и парочка растворилась в полумраке клуба.

— Что за хрень? — пробормотал рядом Глеб.

— Видимо, по-другому секс-символом столицы не стать, — с сарказмом бросил я.

Аромат ее духов, все еще витавший в воздухе, сейчас раздражал. Я-то думал, она другая, а она, похоже, такая же кукла, как и все здесь. Вот она столица — все продается и покупается.

Вокруг по-прежнему хихикали и щебетали, строили глазки и рассыпались в улыбках, набивая себе цену. Отстойное местечко этот самый крутой клуб. Ждешь охоты, а на деле тут просто отстрел несушек в курятнике. Такое же мелкое хозяйство, как и сам хозяин.

— Ну и черт с ней, — отмахнулся друг, — раз она такая. Пойдем, я пару отпадных куколок покажу…

Хватит с меня этих куколок.

— Все, поехали отсюда.

— Но я не хочу домой, — уперся он, — я хочу развлечений!

— Если развлечений, то только с женщинами, которых заинтересует в нас хоть что-то, кроме нашего кошелька.

Я готов потратиться на ресторан, на цветы, на номер в отеле — но не собираюсь платить еще и за то, чтобы меня ублажали. Оставлю это глухим, слепым, тупым и мелким.

— Ну ладно, — протянул Глеб, — но только хочу, чтобы это было экзотикой…

Найти экзотику в столице оказалось не так уж и сложно. Прогулявшись по Невскому, без особого труда мы подцепили двух горячих испанских туристок, которые приехали в Питер впервые. Они не понимали по-русски, а мы плохо понимали их язык, но это ничему не помешало. Девушки искали приключений, а мы искали девушек, которые ищут приключений — так что этим вечером мы друг друга нашли. Сколько раз замечал, когда в дело вступают животные инстинкты, слова уже не имеют значения.