Книга Кукла и ее хозяин, страница 105 – Мэри Блум

— Три тысячи двести рублей. Раз, — тем временем огласил распорядитель аукциона.

Мужчина задумчиво крутанул табличку. Павловский продолжал с полным спокойствием смотреть на него — только от и без того черных глаз все больше веяло Темнотой. По коже внезапно пошел неприятный озноб.

— И про Змееуста не забудь, — не унимался рядом приятель. — Говорят, только пуговицы от него и остались. Так что, как видишь, научил его отец паре штучек…

— Три тысячи двести рублей. Два, — оглядывая зал, известил распорядитель.

— Но он не отец, — отрезал мужчина, собираясь выкрикнуть новую цену.

— Кто знает, — пожал плечами приятель. — Может, он еще хуже, чем отец. Ты что, не видишь, какую он книгу покупает?..

В голове вдруг что-то щелкнуло, и табличка чуть не выскользнула из враз намокших пальцев.

— Твою ж мать! Только душелова нам не хватало…

— Три тысячи двести рублей. Три…

Громкий удар молотка разнесся по притихшему залу.

— Продано, — сообщил распорядитель, — мессиру Павловскому…

Пытавшийся перебить мою цену умник отбросил табличку на колени и больше в мою сторону не смотрел, а ведь я отправил ему всего-ничего Темноты, выражая достойный его членства почет. Видимо, этого было достаточно.

Вскоре аукцион завершился, и под аккомпанемент дружного скрипа кресел я поднялся с места, оказавшегося удобным и мягким — даже захотелось посидеть здесь как-нибудь еще. Надо бы озаботиться вопросом почетного членства. Следом встал и сидевший рядом Садомир.

— Еще раз спасибо за все, — я пожал на прощание его руку.

— Что вы, знакомство с вами мне в удовольствие, — отозвался он. — Скажу даже больше: на долю мгновения мне показалось, что рядом ваш отец.

То есть и это было удовольствием?

— Надеюсь, это комплимент, — усмехнулся я.

— Он бы сказал точно так же, — улыбнулся барон. — И знаете что, ваш отец был частым гостем в моем доме, и я бы хотел видеть там и вас. Окажите мне честь.

В гости нас с Глебом редко зовут — обычно мы туда вламываемся. Почему бы и не оказать честь?

Условившись о встрече через пару дней, наш новый знакомый отправился по своим делам. Я же расплатился за купленную книгу и сразу ее забрал. Томик оказался старым, потрепанным, буквально рассыпавшимся в руках, но несомненно ценным.

— Есть там что интересного? — спросил друг, когда наши шаги гулко разнеслись по пустоте подземной парковки.

О да, даже беглый осмотр показал, что среди этих пожелтевших страниц много чего интересного.

— Нужен подопытный, — ответил я.

— А может, подопытная? — мигом потянул он. — У тебя теперь есть, на ком ставить эксперименты.

— Она такого только испугается, а ты у меня бесстрашный.

— Ах, — притворно вздохнул мой полудурок, — и почему я не чувствую ничего хорошего?

— Потому что я не заставляю, — любезно пояснил я.

Он фыркнул в ответ.

— Глеб Николаевич!.. — вдруг разлетелось по тишине парковки.

К нам торопливым шагом подскочил незнакомец с крупным золотым перстнем на пальце, с большой вероятностью вышедший с нами из одного зала. Лет тридцати, животик упитанный, вид лоснящийся, улыбка заискивающая — такие франты частенько приходили к деду просить в долг.

— Тут такое досадное недопонимание вышло, — с ходу заюлил и этот. — Хотел забронировать столик на вечер в вашем заведении, а мне сказали, что я в черном списке. А мне так хотелось этим вечерком пар снять…