Книга Гарем для чайников, страница 53 – Мэри Блум

— Не люблю шлюшек, — бросила в тишину салона Би. — Сегодня она тебе улыбается, а завтра подставит. Инфантильная лицемерка. Обещает больше, чем может дать, и никогда не расстраивается, если не получается сдержать обещание…

За окном проносились кусты и деревья, сливаясь в сплошную зеленую полосу.

— С тех пор как Сэл свалил, она стала одним из основных ангелов, заманивающих раю новую паству. Нашептывает им, что есть надежда, что о тебе позаботится кто-то другой, что все будет по-твоему без твоего участия… Но так не бывает! Сделать свою жизнь лучше человек может только сам, а все ее обещания лишь сказочки для лентяев и тупиц. А ее надежда — просто шлюха.

Салон снова окутала тишина. Би не спрашивала, как я провел эти дни — хотя ответ и так был очевиден: для этого не надо было даже залазить ко мне в голову, все читалось по моему лицу. Я молча отвернулся к окну. Заросли вокруг становились все реже — с проселочной дороги машина приближалась к трассе, стремительно удаляясь от лагеря. Очень некстати вспомнилось, как мне говорили, что я могу унести оттуда что угодно. Как в насмешку, взгляд упал на оттопыренный карман.

Засунув внутрь руку — скорее машинально, чем осмысленно, — я вытащил резинку. Янтарный волос обвился вокруг красного бархата, сверкая даже ярче золотистой каймы. Точно так же я держал эту резинку в руке тогда в столовой. Я отлично помнил, как потом принес ее на берег, как сверкали на солнце распущенные янтарные пряди, и горели глаза. Помнил, как эта резинка сжимала косу и скользила по обнаженной груди, когда мы ночью занимались любовью. Но сейчас все приятные воспоминания казались отравленными, словно кто-то залез в мою голову и передвинул в ней все вверх дном, исказив до неузнаваемости. Я с досадой стиснул резинку в руке. И что мне с этим делать? Что вообще теперь со всем этим делать?

— Можешь оставить на память, — сказала Би, явно отвечая моим мыслям, — если тебе нужны эти воспоминания.

Дыхание перехватило, будто мне опять накинули на шею удавку — этим невозмутимым всезнающим тоном и парой небрежно брошенных фраз. Высунув руку, я вышвырнул резинку в окно — так далеко, как только мог, чтобы больше никогда к ней не возвращаться. Даже в мыслях.

Не прощу.

— На будущее, малыш, — спокойно заметила рядом Би, — не спеши доверять кому попало — так тебя легко обмануть. Вокруг полно тех, кто воспользуется твоим доверием.

И правда — полно. Даже она не была исключением. Я медленно повернулся к ней.

— Ты знала, что все будет так?

— Зато теперь, — не отрываясь от дороги, произнесла она, — ты знаешь, как действует рай. И каковы их соблазны.

Это «зато» царапнуло как ржавая проволока.

— Ты знала, — сухо уточнил я, — что будет так, и все равно отправила меня туда?

— Малыш, не драматизируй. Ничего страшного они с тобой не сделали.

— То есть, по-твоему, — еще суше продолжил я, — ничего страшного?

Ничего страшного — поверить человеку и потерять эту веру? Ничего страшного — разочаровываться в людях? Она ведь могла меня от этого оградить.

Би слегка нахмурилась.

— Кто ж виноват, что тебя легко поиметь. У тебя на лбу написано «поимейте меня, пожалуйста». Ты лезешь помогать там, где это не нужно, только потому что кто-то изображает, что нужно помочь. Запомни уже раз и навсегда: те, кто требуют помощи, чаще всего ее недостойны. Достойны ее те, кто о ней даже не просят.