Книга Гарем для чайников, страница 128 – Мэри Блум

— Увези их в отель!

Захлопнув блокнот, та мгновенно вскочила с места. Три стула синхронно скрипнули, уже даже не удивляя своей слаженностью. Поднявшись, миссионерки зацокали каблуками к выходу следом за Кирой, которая сопровождала их с видом суровой надзирательницы. За столом мы с Джи остались вдвоем.

Музыка ненавязчиво летала по пустому залу. Пламя свечи трепетало в центре стола. Стул рядом резко скрипнул, и Джи повернулась ко мне. Карие глаза требовательно впились в мои, словно грозясь в любой момент стать грязно-оранжевыми.

— Мне нужны доказательства, — отчеканила она, — что тебе можно верить!

Однако несмотря на холодный тон, в ее взгляде читалось горячее желание мне верить. Мне оставалось лишь найти причину. Иголка легко разжалась под моими пальцами. Сняв с майки значок, я положил его на стол между нами.

— Можешь убить меня, если перестанешь мне верить.

Анимешный чертик на скатерти привычно скалился. Пару минут, будто застыв на месте, Джи пристально смотрела на него, что-то судорожно соображая.

— Я не могу… — наконец странно глухо выдохнула она, отворачиваясь. — Только не сегодня… Надень обратно…

— А что случилось сегодня? — спросил я, пристегивая значок к груди.

Не глядя на меня, она потянулась к кексу с уже догорающей свечой и бережно поставила его перед собой.

— Сегодня день рождения Жанны… — ее голос по-прежнему звучал глухо. — Уже много лет я стараюсь никого не наказывать и не убивать в этот день. Только если есть приказ…

Бокал молниеносно взлетел в воздух. Джи опрокинула в себя остатки вина, а потом подхватила уже бутылку.

— У меня еще не было такого фамильяра, как она. Ни до, ни после нее… Никого похожего не было.

Договорив, она прижала горлышко к губам и начала жадно пить, словно заливая одной горечью другую. Я же задумался: из истории отчетливо вспоминалась только одна Жанна, жившая веков шесть-семь назад где-то во Франции. Неужели она про эту Жанну? В принципе, такой фамильяр отлично подходил ее воинственному характеру.

Заметно опустевшая бутылка со звоном приземлилась на стол.

— Мне сказали, — пробормотала бестия, — что ее искусил демон, что она больше не принадлежит себе. Что ее надо наказать… Я говорила ей признаться. Так она могла рассчитывать на снисхождение. Рай велик и милосерден… Но Жанна отказалась…

На этом моменте ее обычно въедливый голос дрогнул.

— Она сказала, что если я ей не верю, она готова умереть. И что в тот момент, когда языки пламени коснутся ее, я пойму, виновата она или нет. И она взошла на костер… И сгорела.

Пламя единственной свечи плясало в ее глазах.

— И что? — осторожно спросил я. — Ты поняла?

— Рай не ошибается, — сухо отчеканила Джи. — Что бы я себе ни придумывала.

И затушила свечку.

Казалось, полумрак остального ресторана окутал и нас.

— Раз ты желаешь мне добра, — после паузы заговорил я, — зачем зовешь меня в рай?

Джи молча перевела взгляд на меня.

— Я слышал про твою Жанну, — ровным тоном продолжил я, — читал про нее. Она на самом деле была хорошей, честной, верной и доброй. А они ее просто пустили в расход, потому что им так было удобно. Кого тебе подсовывают взамен? Таких, как Миссия? Сама же понимаешь разницу. Сама же видишь, в ком из них настоящее добро…

С каждым моим словом она хмурилась все сильнее, но не возражала — потому что я озвучивал ее мысли, которые она сама не решалась у себя обнаружить. Потому что иначе не смогла бы верить в это добро, из-за которого теперь не одобряла саму себя.