Книга В аду любят погорячее, страница 90 – Мэри Блум

— М-м-м… — протянул я. — А может, кто-то согласен на четыре года и десять месяцев?

— Согласна, — крикнула девчонка с первого ряда, — на четыре с половиной! И можешь взять меня прямо сейчас!

Больше не было никакого “потом”. Буквально за несколько секунд цена упала до четырех лет — плотину жадности будто прорвало, и в торгах уже участвовал весь зал. Я даже не думал, что они могут так быстро демпинговать. Некоторые даже повскакивали с мест, чтобы озвучить предложение.

— Молодой человек, — ведущий попытался вернуть шоу под контроль, — а вас только девушки интересуют? У меня тоже много кредитов…

Сверху на табло высветилось “смех” — однако никому не было смешно. Ажиотаж вокруг стоял как на бирже: со всех сторон кричали и торговались, правда, продавая не товар, а самих себя. Хотя они особой разницы не видели. Рядом нервно скрипнуло кресло. Растекшись по нему, Карина в ошеломлении следила за происходящим и терла виски, словно у нее кружилась голова. В ее глазах читалось легкое помешательство, как у азартного игрока, который смотрит на рулетку и чувствует, что проигрывает.

— Итак, — я махнул руками, приостанавливая торги, и озвучил последний результат: — текущая ставка — три года и семь месяцев и оплата долгов. Но так как я пришел сюда ради Карины, у нее сегодня приоритет, — я вновь повернулся к ней. — Готова ли ты дать мне за три с половиной года безбедной жизни и оплату долгов?

Она, как в ступоре, уставилась на меня, отчаянно массируя виски.

— Соглашайся, дура! — крикнула какая-то девчонка из зала.

— Не надо! — тут же взвизгнула другая. — Мне нужнее! Мне по кредиту платить нечем!..

Последняя фраза словно привела Карину в чувства.

— Согласна! — рвано выдохнула она. — Три года и шесть месяцев!

По студии пронесся громкий выдох разочарования. Кто-то даже крикнул “Нет! Это нечестно!” Еле сдержав смешок, я неторопливо обвел глазами всклокоченные ряды скамеек.

— Ну не могу же я оставить без внимания таких красивых девушек… Давайте сделаем так: я дам шанс всем, — я сделал небольшую паузу, и студию в который раз накрыло тишиной. — Предлагайте ваши цены. Карина может перебить любую ставку, но если она не станет перебивать, то та, кто предложит самую низкую цену, выиграла.

Всего миг — и понеслось. Со всех сторон, как бомбы, взрывались крики.

— Три года три месяца!

— Три года два месяца!

— Три года ровно! — подскочила рядом Карина, чей голос, усиленный петличкой микрофона, было слышнее всех.

— Два и одиннадцать месяцев! — раздался надсадный вопль с одного из средних рядов.

— Два и десять!.. — следом кто-то перешел на визг.

Их было много и все были привлекательны, поэтому, чтобы выбрать, я провел аукцион — причем на понижение: кто согласится на меньшую цену, тот и выиграл. Однако я даже не ожидал, что согласны будут все. В такой ситуации устроитель аукциона окажется в максимальном выигрыше, получив желаемое подешевле. Но тут и были одни дешевки, что они сейчас все раз за разом и подтверждали — с прямо-таки пугающим энтузиазмом.

— Два года и пять месяцев!..

— Два и три! — стоя в центр сцены, кричала Карина, уже споря с толпой.

— Два и два! — сразу же перебивали ее.

Наблюдая, я расслабленно откинулся в кресле. В каком-то смысле идею, что человек может быть товаром, мне показал рай. Но, в отличие от них, мне даже делать ничего не пришлось. Дамы вокруг все делали сами — этой алчной толпе не был нужен распорядитель.