Книга В аду любят погорячее, страница 89 – Мэри Блум

Камера взяла ее крупным планом. Стиснув губы, Карина старалась изо всех сил сохранять невозмутимое лицо. Однако в ее застывших глазах словно мелькали цифры и суммы, складываясь и умножаясь, вычитаясь и делясь — лихорадочные расчеты не прекращались ни на мгновение. От усиленной мысленной работы у нее даже выступили капельки пота на висках. Трахнуться со мной всяко не противнее, чем с тем круглым папиком в сортире, а обещал я гораздо больше. Понимая это, она уже готова была сказать “да” — да вот проблема, не говорить же на всю страну.

— Нет, — наконец прохрипела она. — Отвратительное предложение!

Я пожал плечами.

— Ну хорошо.

Казалось, все зрительницы в студии хором выдохнули. Карина смахнула капельки пота с висков.

— Тогда, — не давая им расслабиться, продолжил я, — переадресую предложение залу. Так уж вышло, что я хочу провести сегодняшний вечер в компании очень материальной девушки… Кто готов дать мне сразу после шоу за оплату долгов и пять лет безбедной жизни?

Студию окутала такая тишина, что зрители по ту строну экранов наверняка полезли проверять, не сломался ли звук у их телевизоров. Не спеша перехватывать контроль, ведущий расслабленно устроился за столом, вполне наслаждаясь тем, куда свернуло шоу. Фактически я спросил у зала, кого могу здесь купить — и никто даже не возмутился самой постановкой этого вопроса. И правда, кругом были ее фанатки.

С последнего ряда немного неуверенно в воздух взлетела рука, и ассистент с микрофоном поспешил туда.

— А за оплату чьих долгов, — слегка поколебавшись, уточнила девушка, — ее или моих?

— Чьи будут больше, — ответил я.

— Я согласна! — вскинула руку соседка девчонки, задавшей вопрос.

— И я! — уже без колебаний воскликнула та.

— И я!..

— Согласна!..

— Я! Я!..

Воздух прорезал взбудораженный хор голосов и рук. Я даже не думал, что их будет так много — как минимум треть зала была готова с ходу дать хрен знает кому. С ходу готова продать себя, заявляя об этом громко, открыто и без малейшего смущения. Похоже, все очень внимательно читали книгу Карины. Хотя чего удивляться: поверили в ее писанину, поверят и в мою чушь.

— Сколько желающих, — прокомментировал я, оглядывая забурлившие ряды скамеек, — однако всех я выбрать не смогу. Выберу только одну. Самую-самую. И критерий у меня только один…

Напрягшись, девушки чуть ли не синхронно начали поправлять волосы, торопливо натягивать улыбки и выпячивать в мою сторону груди — пытаясь как можно больше мне понравиться. Самое смешное, что, несмотря на все эти приготовления, медальон под одеждой ни разу не загорелся. Хотя многие были готовы мне дать, ни одна даже не смотрела на меня как на парня. Вместо живого человека их интересовал только бумажник в моем кармане и цифры на моем счету, на которые они бы наверняка накупили всякий хлам. Я с чувствами, мыслями и желаниями был тут не нужен. Что ж, их потеря — не моя.

— Самая-самая материальная, — выразительно подчеркнул я. — Меркантильная и практичная. Так уж вышло, что больше, чем предложил, предложить уже не могу. Так что выберу ту, которая согласится на меньшее. Кто готов мне дать за оплату долгов и четыре года одиннадцать месяцев безбедной жизни?

На этот раз пауза длилась всего долю секунды, а затем в воздухе вновь замелькали руки. Их словно несло лавиной — взлетали одни, за ними повторяли другие, не решавшиеся раньше. Стыд, робость и здравый смысл сметались безвозвратно. Теперь уже общим ажиотажем было захвачено ползала, имевшего глупость поверить мне.