Книга В аду любят погорячее, страница 122 – Мэри Блум

На ее лице промелькнул оскал, показавшийся особенно хищным в свете бордовой лампы.

— Ну я не знаю, ради чего сюда пришел ты, — ехидно протянула она, — а я как раз этим и занимаюсь… Кстати, не хочешь расслабиться?

Она слегка приосанилась и выразительно выпятила грудь, словно предлагая себя снять.

— Ты что меня клеишь? — усмехнулся я. — Серьезно?

— С чего ты взял? — отмахнулась она. — Хотя… почему нет? Тут же все для этого…

Ее пальцы игриво пробежались по моей груди, огибая значок, а глаза с пытливым прищуром замерли на мне, как бы спрашивая “хочешь?”. Не знал бы ее, мог и повестись. Благо, медальон на шее остужал своим холодом, показывая истинную цену ее интереса. Если и хотела меня трахнуть, то в первую очередь в мозг.

— Ну так, на случай, — заговорил я, — если ты все-таки меня клеишь, то имей в виду: я не сплю с суками, — щелкнув по ее руке, я смахнул ее с себя. — Принципиально.

Волчица нахмурилась.

— Да я тебе даже не предлагала!

— Ну мало ли, вдруг бы решила. По старой памяти. А так ты теперь в курсе. Это правило, кстати, появилось после общения с тобой. Можешь собой гордиться.

— Я польщена, мудак! — процедила она. — Тогда жди. Тебя найдут.

Развернувшись, она сердито зацокала каблуками прочь от меня. Я проводил ее мрачным взглядом. “Сука” это еще мягко сказано. Я уже достаточно пожил, чтобы знать, что люди не делятся на добрых и злых. На самом деле — если что, это лайфхак — они делятся на добрых, слишком добрых, злых и очень злых. Так вот она была очень злой — и такие люди напрягали меня больше всего. Даже представить не могу, какой у нее демон — если у демона такой фамильяр.

Оставшись один, я от нечего делать снова осмотрелся. Неподалеку с улыбкой прошествовала официантка, чья обнаженная грудь целиком выскочила из черного узкого платья и теперь покачивалась вместе с подносом. Обалдевая, я пробежался глазами по залу и заметил еще парочку таких же девушек. Разнося бокалы, они вовсю сверкали роскошными полушариями — похоже, этот наряд был местной униформой, как бы призывая гостей не стесняться и поскорее последовать их примеру. Включенный в стоимость алкоголь переходил из рук в руки, намекая, что и все остальное здесь можно получить так же просто. Правда, лица девушек были прикрыты черными ажурными масками. Наверное, на случай, если среди гостей вдруг окажутся знакомые.

С каждой минутой довольных парочек становилось все больше. Смех в зале звучал все развязнее, бокалы звенели все громче. В мраморные чаши то и дело ныряли пальцы, набирая презики — с запасом, чтобы точно хватило на всех. В воздухе кружились знакомые ноты. “Не дам… Не дам… Никогда тебе не дам!” Как в насмешку в клубе, где давали все, крутили “Миссию”, которые на три голоса пели об обратном. И сколько мне еще тут ждать? И кого?

Вертя головой по сторонам, я с раздражением плюхнулся на диванчик. Мимо, покачиваясь, проплыла еще одна голая грудь с подносом. Парочка за столиком по соседству уже тонула в кальянном дыму. Внезапно медальон под майкой жарко вспыхнул, советуя обернуться. Неподалеку, оживленно перешептываясь, две девчонки с розовыми браслетами рассматривали меня, но, стоило им заметить мой желтый, как медальон сразу же потух. Захихикав, они направились искать варианты дальше. Конечно, им смешно: одинокий парень — а билеты для одиноких парней тут в тройную цену — пришел в свингер-клуб, чтобы просто посмотреть. И вот теперь сидел и смотрел — хотя с тем же успехом мог бы сидеть дома перед теликом.