Книга Ночь с последствиями, страница 143 – Мэри Блум

— И ты так сразу, — спросил дон Диего так, словно и сам пытался поймать ее на лжи, — бросила жениха, за которого собиралась замуж?

— Сам же знаешь, как я за него собиралась, — проворчала Бьянка.

На несколько мгновений в комнате повисла тишина. Взгляд дона Диего соскользнул с хмурого лица дочери и уперся в руку Матео, лежащую на ее плече.

— А где именно под Малагой находится эта ферма?

— Ну, там… — замялась Бьянка. — Небольшая деревушка под Малагой, — и замолчала, делая вид, что пытается вспомнить название.

Однако, как знал Матео, вспоминать ей было нечего. Разве что придумать… Ее отец все это время молча сидел в кресле и терпеливо ждал ответа.

— Алора, — не выдержав, подсказал Матео.

— Не надо! — дон Диего властно поднял руку. — Пусть дальше сама говорит!

— Все, как Матео и сказал, — буркнула Бьянка, уставившись на бархатную обивку дивана. — Алора.

— То есть лучшие удобрения под Малагой, и ты забыла название? — то ли насмешливо, то ли сурово спросил ее отец. — Но дорогу-то ты помнишь?

Ладонь Бьянки, сжавшись в кулак, стала постукивать по колену Матео. Не больно, но раздражающе. Вздохнув, он начал мягко расправлять ее пальцы свободной рукой. Да откуда бы ей знать дорогу? Если она и название-то его родного городка запоминать не собиралась. Как она там говорила: папе это неважно? Как же, неважно…

— Сразу за Малагой, — сказала она, как только он оставил в покое ее подергивающуюся ладонь, — прямо на побережье.

— И море в пешей доступности?

Бьянка, не раздумывая, кивнула, а Матео нахмурился. В принципе, до моря пешком можно было дойти: всего часов восемь вдоль трассы… Она бы хоть карту предварительно посмотрела! Вывод напрашивался сам: географию Андалузии она не знала, а вот ее усмехнувшийся отец, похоже, знал.

— То есть ты — фермер? — спросил дон Диего, рассматривая его руки.

Матео тоже перевел взгляд на свои пальцы. На коже в нескольких местах виднелись разводы красок, которые он сегодня случайно пролил, когда, пытаясь снять напряжение, собрался порисовать, и не успел еще до конца оттереть. Придумывать что-то дальше было бессмысленно, поскольку руки фермера выглядят несколько иначе: мозоли, въевшаяся земля под ногтями, которая точно не бывает ярко-оранжевого цвета.

— Моя семья фермеры, — честно ответил он, — а я художник.

Бьянка легонько ткнула его локтем в бок.

— Художник? Вот как? — удивился дон Диего. — А что ты рисуешь?

— Пейзажи, — ответил Матео, стараясь не обращать внимания на усиливающиеся толчки. — В основном… — острый локоть попал прямо между ребер. — Севилью… — выдавил он, чувствуя, как губы скривились от неприятных ощущений, и, не сдержавшись, сердито надавил на ее плечо.

— Папа, — решительно сказала Бьянка, не менее сердито сжимая его колено, — я хочу сказать пару слов моему парню наедине, ладно?

Не дожидаясь ответа, она вскочила с дивана и потащила Матео из комнаты, сопровождаемая пристальным взглядом отца, который она, однако, предпочла не заметить.

— Ты чего несешь? — возмутилась она, едва захлопнув за собой дверь. — Никакого художника! Никаких картин! Ты — фермер!..

— Да он все равно в это не поверит, — проворчал Матео в ответ, потирая ушибленный ею бок. — Посмотри на мои руки, — он развернул ладони, показывая красочные разводы. — И в отличие от тебя он прекрасно знает, где находится мой город. И до моря тампешком не дойти!