Книга Ночь с последствиями, страница 111 – Мэри Блум

Я в этом доме навсегда.

И я по ходу тоже, хмуро подумал он, отходя.

Другой склеп был гораздо старее, проще и меньше первого. На стенах его не было ни цветов, ни каких-то иных узоров, мрамор местами потемнел, а сам он немного покосился. Над дверью снова была надпись. И снова женщина.

— Мириам Гальярдо, любимая жена, — разобрал Матео стершиеся от времени буквы.

Имя показалось знакомым, словно совсем недавно он его видел. Вот только где? Умерла она в конце девятнадцатого века. Может, в какой-нибудь книжке или в интернете?.. Прислонившись рукой к холодной стене, он посмотрел на две даты: рождения и смерти, интервал между которыми опять был не очень большим. А в этом доме вообще доживали до старости?.. С легким напряжением Матео заглянул внутрь, и ему снова стало не по себе. На это раз там вообще не было гроба, а на месте, где он должен был стоять, была выбита одинокая надпись:

Прости меня.

Да что это за место? Там — два гроба и одно имя, а здесь — одно имя и ни одного гроба!.. В очередной раз подумав, насколько странной стала его жизнь после знакомства с Бьянкой, Матео пошел дальше и прямо за склепом обнаружил нечто, чего увидеть совершенно не ожидал: два удивительно красивых каменных женских лица, запечатленных в момент великого горя и скорби. Это была единственная на все кладбище могила с надгробным памятником, массивным и искусно выточенным. Две совсем еще юные девушки склонились над умирающим дряхлым стариком и, сложив руки в молитве, оплакивали его.

— Маркиз де Рибейра, — прочитал Матео надпись на могиле.

Тот самый, в честь которого назвали особняк. На этот раз конец восемнадцатого века. И на этот раз умерший был уже немолод. Приятное разнообразие, подумал Матео и, мельком взглянув на старика, поднял глаза на плачущих красавиц, на нежных щеках которых навечно застыли холодные каменные слезы. Кто он им был? Отец, дед? Скорбь и страдания девушек были переданы так реалистично, что вызывали невольное сочувствие.

— Какая тонкая работа… — пробормотал Матео и медленно развернул блокнот, совершенно забыв и про кладбище вокруг, и про собственные обиды.

Однако едва он коснулся карандашом бумаги, как позади него что-то легонько зашуршало. Торопливо обернувшись, Матео встретился со спокойным изучающим взглядом.

— Сеньор Матео, — сказала Мария, показывая на могилу, — на всякий случай, какую бы надпись на надгробии предпочли вы?

Он раздраженно захлопнул блокнот, всем видом показывая, что разговаривать с ней не намерен.

— Хозяйку дома нельзя расстраивать. Ни при каких обстоятельствах, — невозмутимо продолжила Мария и, вытянув руку, медленно погладила одну из мраморных женщин по щеке, словно пытаясь утереть ее каменные слезы. — Это — жена, и надгробие маркизу заказала именно она. Но если бы не было ее, — рука Марии небрежно махнула на другую каменную красавицу, — то в могилу бы он попал чуть позже. Но согласитесь, тогда бы композиция была незавершенной.

Желание рисовать, и без того едва уловимое, пропало окончательно. Красивое надгробие, которым Матео до этого восхищался, внезапно стало иллюстрацией какой-то страшной трагедии. Две женщины и один мужчина, которого они, видимо, замучили. Интересно, чем? Плетками, подвалами? Что-то это ему напоминало…

— Любовницу, кстати, похоронили здесь же, вместе с маркизом, — добавила Мария, рассматривая его хмурое лицо. — Это было справедливо. Потому что и умерли они вместе.