Книга Маг народа 1: Академия красных магов, страница 106 – Мэри Блум

Перья торопливо зачиркали по бумаге.

— А теперь, — довольно произнес он, — откройте кодекс и ознакомьтесь с основными положениями.

Страницы зашелестели на каждой парте. Вместе со всеми я распахнул переплет, слегка скрипящий, пахнущий типографической краской — подарок(от кого? от КМБ?) оказался абсолютно новым. На белоснежных свеженапечатанных листах были расписаны задачи и структура сначала наркомата магии, затем КМБ. После шли два раздела: первый с правами магов, а второй с обязанностями, которых, судя по размеру, было раз в пять больше.

— ТМК определяет, — под шелест страниц приговаривал Раевский, — что магу можно и что ему нельзя…

По правде сказать, нельзя тут было гораздо больше. Нельзя использовать магию во вред советскому народу, нельзя использовать магию во вред государству, нельзя препятствовать КМБ в выполнении их обязанностей, нельзя отказаться от заданий наркомата магии без объяснения причин, нельзя незаконно приобретать артефакты, нельзя утаивать магические разработки… От всех «нельзя» у меня под конец зарябило в глазах.

— Каждое написанное здесь слово должно прочно осесть в ваших головах, — преподаватель постучал по своему столу, словно показывая, насколько прочно. — Для вашей же безопасности. Каждый, кто решит переступить закон, — в спокойном голосе опять прорезались маньяческие нотки, — станет мишенью. КМБ без раздумий уничтожит любого врага, вне зависимости от его достижений и родословной…

Его показательно холодный взгляд на миг замер на заскучавшем над книжкой Голицыне, и тот сразу же с завидным усердием уткнулся в раскрытый кодекс.

— Если маг нарушает закон, маг будет наказан, — подытожил Раевский. — Любой маг без исключений, каким бы ценным он себя ни считал. Ценность врага равна нулю. Если есть сомнения, посмотрите на этот кабинет…

После чего многозначительно обвел рукой картины на стенах и полки с коробами — мол, смотрите, какие у меня страшные картинки, смотрите, какие страшные пули, смотрите, какая страшная отрезанная рука. По-моему, слишком много реквизита для того, у кого единственное оружие здесь — это тонкая книжонка с кучей «нельзя» и поставленный маньяческий голос. Зато я понял, откуда про этого тихого Тихона столько слухов.

В любом случае на класс он впечатление произвел. До конца урока в кабинете не раздавалось ни звука, кроме монотонного шелеста страниц. Все молча читали кодекс, не отрываясь, будто книг увлекательнее в мире не было.

— На следующем занятии, — перед самым звонком сообщил Раевский, каким-то чудом не уставший весь урок слушать лишь собственный голос, — мы поговорим о способах, которыми общество издавна избавлялось от бесполезных и вредных ему магов. Так что возьмите в библиотеке учебник по магзаконности и прочитайте главу про инквизицию. Запишите.

Казалось, вместе с трелью звонка по рядам парт пронесся дружный облегченный выдох. Стараясь не встречаться глазами с преподавателем, студенты похватали свои кодексы и вещи и рванули к двери.

— Товарищ Матвеев, задержитесь, — неожиданно сказал он, когда я поднялся с места.

Что, неужели понял, что сам распугал всех собеседников, и теперь отчаянно ищет, с кем бы поговорить?

Уходя, друзья жестами показали мне, что подождут снаружи. Вскоре в кабинете остались только преподаватель и я.