Книга Незабываемая Лола, страница 57 – Мэри Блум

Она винила себя во всем. Может быть, тот блогер действительно ошибся? Ведь Эван прожил в Лимбе два месяца один и, если бы не появилась она, мог бы жить тут и дольше. А потом ее пронзила еще одна мысль, такая мучительная и гнетущая, что на лбу выступил холодный пот. А если бы… Лола закрыла глаза, стараясь не думать, но сожаление уже охватило ее. А если бы не она, не ее глупое упрямство, не ее необоснованное желание вернуться туда, где ее отсутствия все равно никто не замечал, они могли бы остаться в Лимбе вдвоем. Кто знает, может быть, бесконечно долго. Ведь он же предлагал остаться… Он начал стараться ради нее, чтобы спасти ее, а в итоге…

Дверь приоткрылась, и деловым шагом к шкафу направилась Лили, бодрая, выспавшаяся и, казалось, не переживающая ни о чем. И ни о ком. Лола молча слушала, как с протяжным стоном открываются разбитые дверцы, смотрела, как растет горка вещей на полу. Хотелось кричать, хотелось, чтобы ее крик был услышан, понят, разделен.

— Почему, Лили⁈ — вскочила она с кровати. — Почему ты не можешь захотеть, чтобы я вернулась? Тебе достаточно моего шкафа⁈..

Лили продолжала безмятежно копаться среди ее платьев, доставая их поочередно и прикладывая к себе. Лола видела в разбитом зеркале свое разгневанное лицо рядом со спокойным довольным лицом сестры, и от мысли, что теперь ее может видеть только она сама, стало тошно.

— Лили! — она с мольбой потянула к сестре руку, но, почти коснувшись ее плеча, отдернула. — Лили, пожалуйста…

Лили залезла в шкаф чуть ли не с головой, небрежно пихнув ногой старую коробку на нижней полке с фотографиями и плакатами, которые Лола перед днем рождения сняла со стен.

— Лили, неужели ты любишь вещи больше меня⁈

Лили задумчиво вертела в руках ее босоножки, прикидывая, как они будут смотреться на ней, и даже не вспоминая о той, кому они когда-то принадлежали. Или все еще принадлежат?.. Не оборачиваясь, Лола кинулась к двери.

Родители привычно были на кухне, мать наливала кофе, а рука отца тянулась к тостам. Не чувствуя ни жажды, ни голода, Лола замерла на пороге. Взгляд ее растерянно соскользнул со спокойного лица матери на распахнутую газету, скрывающую отца. Иногда она задавала себе вопрос, почему газета, а не планшет. Но техника может разрядиться, и тогда ему не за чем будет прятаться от их внимания.

— Вы… — она хотела просить их вспомнить себя, но вместо этого вырвалось совсем другое: — Вы лицемеры! — голос дрожал от обиды и возмущения. — Ты, — она повернулась к добавляющей в кружку сахар матери, — заботишься о статусах больше, чем обо мне! Почему тебя не волнует, что дочь непонятно где, что она даже не звонит⁈..

Как выключают телевизор, она пыталась выключить боль. Как рвут старые ненужные журналы, она пыталась порвать все, что у нее было прежде.

— И единственная твоя мысль, что Лола не должна тебя позорить, заставлять краснеть! Что Лола не умеет соответствовать!! — ее голос сорвался на крик. — Соответствовать чему? Семье, которой плевать на меня⁈.. А ты, — она ударила по газете отца, бумага задрожала, отец удивленно вскинул брови, а по ее телу побежал разряд, — тебе вообще есть до меня дело? Тебе вообще до кого-нибудь есть дело⁈.. — она не замечала, что уже почти хрипит, что ей больно, что Лимб бьет ее. — Идеальная семья… Соответствовать!.. Зачем я только пыталась к вам вернуться?.. — сорвавшись, она закашлялась.