Книга Незабываемая Лола, страница 55 – Мэри Блум

— Я не хочу возвращаться без тебя, — прошептала она, вытирая кровь на его губах.

Несколько мгновений в темной комнате было совсем тихо, а потом раздался тяжелый вздох.

— Знаешь, есть еще кое-что, чего я тебе не рассказал, — глухо произнес Эван.

Лола испуганно вцепилась в его ладонь.

— Я думаю, нет, я почти уверен, — продолжил он, — что ты сюда попала из-за меня…

Она почувствовала, как внезапно в груди все сжалось и похолодело.

— Но ты же говорил…

— Я соврал.

Он исследовал этот мир как Робинзон свой маленький остров, искал лазейки и новые возможности. Поначалу было очень весело, а потом постепенно — особенно после того блога — стали появляться мысли, которые он старался гнать прочь. Одиночество, которого было так много в реальности, но которое раньше казалось временным и преодолимым, в Лимбе стало всеобъемлющим — оно будто окружало его со всех сторон, сдавливало кольцом. И это было тем ироничнее, что вокруг были люди, которых он видел и слышал, а вот они его — нет. И они его почти не помнили, не ждали обратно и даже не скучали по нему. Это лишало надежд, оставляя их за барьерами Лимба, по другую сторону от него.

Но самым невыносимым было видеть Лолу, оказываться к ней так близко, как он не посмел бы раньше, но при этом знать, что шансов у него нет. Всякий раз, когда в классе вспоминали его имя, он смотрел на ее лицо, надеясь увидеть в нем хоть что-нибудь, хоть тень воспоминания, но она забыла его, как и все. А вот он ее забыть не мог. Она ему нравилась настолько сильно, что это, наверно, правильнее было бы назвать другим словом…

Сначала, только попав в Лимб, он пытался не обращать на нее внимания, уговаривал себя не думать о ней, потому что у нее есть парень, потому что она слишком хороша для него. Но раз за разом, вынужденный возвращаться в класс, к своей парте, он невольно приковывал взгляд к Лоле. Скоро быть рядом с ней стало почти потребностью, последней иллюзией того, что все когда-нибудь может измениться.

Он бы многого не стал ей рассказывать: как ночевал в ее комнате, слушал ее разговоры, старался угадывать ее желания и мысли, молча наблюдал за ней, когда она в одиночестве слушала музыку, читала книгу, засыпала и даже принимала душ. Зачем ей это знать? Она и так уже наверняка догадалась. А ему просто хотелось быть рядом, пусть даже и так, как далекая, неосязаемая тень.

А потом была та вечеринка, он видел ее ссору с парнем. Слышал ее разговор с подругой, видел ее слезы и захотел — впервые захотел по-настоящему — вырваться из Лимба. Оказаться за ее спиной, обнять ее за плечи и сказать, что все будет хорошо, что ей не нужно плакать. Он словно ощутил в тот момент, как задрожали границы Лимба, ему даже показалось, что его начал бить знакомый ток, будто он менял реальность. И ему стало страшно: не исчезнуть, не испытать неведомую боль. Ему стало страшно оказаться с ней рядом и увидеть, что он ей не нужен. Так же, как и не нужен всем остальным.

Только Лимб давал ему право быть рядом, а в обычной жизни — той, которую миллиарды людей называют нормальной, — такого права у него не было. И он ей был совершенно чужим. И тогда у него появилось совсем другое желание.

— После твоей ссоры с подругой, видя твои слезы, — он перевел дыхание, чувствуя, как давит грудь, — я безумно захотел, чтобы ты оказалась со мной, в Лимбе. Я знал, что только так могу быть с тобой…